Навеянное Этерной

Сломался циферблат. Истаяли куранты.
Сочится сквозь гранит багровая смола.
Мы — сломанные вёсла, ржавые инфанты,
Последняя надежда Круга из стекла.

Нам не дано уйти за грань небесной сферы,
Где спит на дне времён забытый Абсолют.
Мы заперты внутри кончающейся эры,
И нас по именам Изломы узнают.

Наследники пустых и выцветших регалий,
Хранители давно истлевших алтарей.
Мы столько раз во тьме друг друга предавали,
Что стали лишь тенями собственных теней.

Но если мир — всего лишь старое сукно,
Которое вот-вот распустится по нитям,
То нам ли выбирать? Нам это суждено:
Быть пеплом золотым на траурных событьях.

Пусть Четверо ушли, оставив только прах,
И Он забыл дорогу к Ожерелью,
Держать Ее в надорванных руках —
Вот всё, что мы могли назвать своей купелью.

О чём жалеть тому, кто соткан из вины?
Над нами больше нет ни милости, ни власти.
Нам просто доживать до завтрашней весны
Разделены теперь на равные две части.

Один глядит в Закат, где плещется беда,
Другой – в Рассвет нелепою виною.
А между ними — соль, морская злая даль,
Смывающая всё последнею волною.

Не будет громких труб. Не будет вещих снов.
Лишь тихий скрип песка в разбитой звездной сфере.
В конце любых эпох, в конце любых миров
Герои остаются людьми на самом деле.

И пусть смыкает ночь свой ненасытный зев,
Пожрав остатки дней, знамена и короны,
Мы принимаем смерть, так много не сказав,
У древних рубежей в безжизненные кроны.