4 Американское приключение в Сибири

3 августа 1918 года военное министерство направило телеграмму командующему Тихоокеанским флотом с просьбой отправить на первых доступных транспортных судах следующие подразделения для службы в Сибири: 27-й и 31-й пехотные полки, один полевой госпиталь, одну санитарную роту и роту «D» 53-го телеграфного батальона, а также, по возможности, обмундирование для зимней службы.

Необходимые продовольственные и другие припасы должны были доставляться со складов Манила до тех пор, пока не будет налажено прямое снабжение из Сан-Франциско во Владивосток.

Об этих приказах мне сообщили в тот же день и поручили направить во Владивосток пять тысяч человек из 8-й дивизии, расквартированной в Кэмп-Фримонте. При отборе этих людей были даны следующие указания:

«Люди должны быть сильными, выносливыми, пригодными к службе и представлять все штаты Соединенных Штатов. Желательно, чтобы среди них не было большого количества выходцев из штатов Тихоокеанского побережья».

Эти люди должны были пополнить два филиппинских полка до штатной численности. Я мог бы договориться с командующим войсками на Филиппинах о назначении офицеров в свой штаб или, при желании, взять офицеров из своего штаба в Кэмп-Фримонте.

Вопрос об обмундировании и снабжении вызывал у меня большие опасения. Я ничего не знал о том, какие задачи предстоит выполнять этим войскам, не знал, какие здания, если таковые вообще будут, я смогу предоставить для размещения солдат после прибытия в Сибирь, и, кроме того, представлял себе Сибирь холодной, бесплодной и пустынной страной.

К тому времени, как я вернулся из Канзас-Сити, бригадный генерал Дж. Д. Лейтч, командовавший лагерем Фремонт, получил приказ о передислокации войск и энергично приступил к подготовке к переезду. Мне оставалось только проверить, все ли готово, и 11 августа 1918 года сообщить военному министерству, что все готово к переезду.

На этом этапе я хотел бы выразить благодарность от имени всего командования, а также от себя лично миссис Стерн из Менло-Парка, штат Калифорния, за помощь. Командованию были отправлены фрукты и конфеты, а также множество других продуктов, которые могла выбрать только проницательная и умная женщина.

На Рождество каждый рядовой в команде благодаря ее доброте получил по два апельсина, что в далекой Сибири было настоящим лакомством, которое, я уверен, мы всегда будем вспоминать с благодарностью.

13 августа военное министерство разрешило мне и моим сотрудникам отплыть из Сан-Франциско на транспортном судне «Томас», на борту которого находились 40 офицеров и 1889 рядовых.

14 августа мы выехали из Кэмп-Фримонт, штат Калифорния, на двух специальных поездах в 12:30 и 12:35 дня и погрузились на борт в 14:30, но портовые власти разрешили отплытие только после наступления темноты, так что мы вышли из гавани только в 20:30.

Одной из заявленных основных причин отправки войск в Сибирь было:
«для того, чтобы помочь чехо-словакам консолидировать свои силы и наладить успешное сотрудничество со своими славянскими сородичами».

Весьма интересно проанализировать положение чехов на момент написания моих приказов, 17 июля 1918 года. Это следует запомнить: основной причиной, выдвинутой теми, кто был заинтересован в военном вмешательстве в Сибири, была непосредственная и безотлагательная необходимость защиты чехов, которые, как предполагалось, пытались пробраться через Сибирь во Владивосток, а затем на Западный фронт, где они могли бы присоединиться к союзникам.

26 апреля 1918 года мистер Джон Ф. Стивенс, глава Комиссии по делам российских железных дорог, получил из Государственного департамента следующую телеграмму:

«Посол (мистер Фрэнсис) в Вологде рекомендовал немедленно направить Эмерсона с двумя-пятью инженерами в Вологду для обсуждения вопросов транспортировки... Департамент одобряет».

Эмерсон, о котором шла речь, — это полковник Джордж Х. Эмерсон, первый помощник мистера Стивенса в Корпусе железнодорожных войск. Он прибыл в Красноярск вечером 27 мая, и начальник станции сказал ему, что «впереди завал и он не может пропустить поезд». Он разыскал американского вице-консула, который представил его председателю Совета народных комиссаров, сообщившему, что чехи ведут бои в Мариинске, в трехстах верстах к западу, и что он отправил тысячу солдат регулярной Красной армии попытаться заключить мир, так как хотел без лишнего шума довести чехов до Владивостока.

Полковник Эмерсон предложил свои услуги и услуги майора армии США Слотера в качестве посредников. Предложение было принято, и председатель Совета народных комиссаров согласился отправить телеграмму командующему чешскими войсками в Мариинске, подписанную майором Слотером, с просьбой к чехам отложить все действия до тех пор, пока они не смогут переговорить с полковником Эмерсоном.

Поезд полковника Эмерсона проследовал в Мариинск, и примерно в двенадцати милях оттуда они обнаружили штаб русских войск. Русский командир сказал, что чехи несут ответственность за беспорядки, и русские потребуют, чтобы чехи разоружились, прежде чем они позволят им двигаться на Восток.

После тяжёлых военных  столкновений генеральному консулу Харрису и французскому консулу удалось разоружить чехов и отправить их на восток, выдав по тридцать винтовок на каждый эшелон и приставив к каждому эшелону по советскому чиновнику.

В то время, о котором идет речь, в рядах как чехов, так и русских, естественно, царило напряжение. Чехи находились в чужой стране, где ходили слухи о заговорах и махинациях. Советские власти не только с тревогой относились к намерениям чехов в Сибири, но и, по всей видимости, считали, что прохождение вооружённых иностранных войск через территорию страны унизит их достоинство и станет посягательством на их суверенные права.

Полковник Эмерсон стремился не только добраться до Вологды в европейской части России, но и не допустить вывода из строя Транссибирской магистрали. Чтобы помочь ему в этом, он сказал генералу Гайде, что боевые действия ничего не дадут, если чехи действительно хотят добраться до Владивостока. Генерал Гайда заявил, что, как только новое правительство придет к власти, оно остановит Советы, и тогда не будет проблем с разрушением мостов и туннелей. Гайда также заявил, что занятые ими пункты перешли под контроль нового правительства, и в их интересах оставить там несколько винтовок, чтобы помочь новому правительству. Это было явным свидетельством того, что чехи участвовали в вытеснении Советов из городов и замене их «новым правительством».

Поезд полковника Эмерсона прибыл в Ново-Николаевск вечером 5 июня. Он провел совещание с чешским командующим генералом Гайдой и двумя его помощниками, а также с американским консулом Рэем.

Представитель нового белогвардейского правительства обратился к полковнику Эмерсону и сказал:

«Около двух недель назад он встречался с послом Фрэнсисом в Вологде и сообщил, что новое правительство связано с Центральным сибирским правительством, созданным в Харбине под руководством господина Устрогова, и что, по его сведениям, оно было признано союзниками».

Сразу после этого полковник Эмерсон покинул Новониколаевск.  Он получил сообщение от генерального консула Харриса о том, что тот хочет присутствовать на заключительной мирной конференции, которая, как он полагал, должна была состояться в Омске.

Чехи предложили провести конференцию в Каргате, а не в Омске. Полковник Эмерсон остановился в Каргате, где 8-го числа к нему присоединился генеральный консул Харрис. 8-го числа в полдень у мистера Харриса состоялась встреча с представителями Чехии.

28 мая чехи совместными усилиями захватили города на Транссибирской магистрали. Советы либо не могли, либо не хотели противостоять вторжению чехов. Примечательно, что 15 июля полковник Эмерсон получил от генерального консула США Харриса уведомление о том, что Соединенные Штаты примут участие в интервенции в Сибири, а мои инструкции от 17 июля свидетельствуют о твердой решимости президента Вильсона не допустить участия США в военной интервенции в России.

Из этих инструкций следует, что Соединенные Штаты были настолько решительно настроены не участвовать в военных действиях в России, что предупредили союзников: если они будут упорствовать в своем стремлении вмешаться и выйдут за рамки целей, заявленных Соединенными Штатами, а именно отправки небольшого контингента войск в Сибирь и Архангельск, то Соединенные Штаты будут вынуждены полностью отказаться от какого-либо сотрудничества с Россией.

Цитаты из стенографического отчета полковника Эмерсона, приведенные в таком изобилии, показывают, что чехам никогда не угрожала опасность из-за агрессивных действий Советов. Разумеется, это было не так.

Чехи не подвергались никакой опасности до тех пор, пока придерживались заявленной цели — добраться до Владивостока по Транссибирской магистрали.
Чехи были агрессорами, и, как следует из доклада полковника Эмерсона, Советы хотели выдворить чехов из Сибири и были готовы пойти им навстречу в достижении заявленной цели.

Чехи не только заняли города, в которых 28 мая оказались их эшелоны, но и, по крайней мере, в одном из них, Маринске, захватили склад военного имущества, принадлежавший Советскому Союзу, и полностью вооружили своих людей винтовками, патронами, пулеметами и другими доступными и востребованными боеприпасами.

Действия генерального консула Харриса, уведомившего полковника Эмерсона о том, что он получил подтверждение сообщения о намерении союзников и Соединенных Штатов вмешаться в дела в Сибири, а также его последующие действия в соответствии с этой информацией создали необъяснимую ситуацию.
Судя по действиям генерального консула Харриса, его инструкции, полученные из Пекина, не были скорректированы. Таким образом, с самого начала военных действий в Сибири представители Госдепартамента и Военного министерства США действовали вразнобой.


Изображение:

Р. Гайда, 1918

Авторство: unk. https://scepsis.net/library/id_3739.html, Общественное достояние, https://commons.wikimedia.org/w/index.php?curid=102941965