Дорогие Эргодяне, Эргодянки, Эргодини и, извините,

Я люблю русский язык и активно им пользуюсь. Вот копия письма, которое я послал участникам клуба три года тому назад. Я думаю, вам понравится. Написано в тревожное время госпереворотов в клубе ERGO:

Дорогие Эргодяне, Эргодянки, Эргодини и, извините, Эргодючки!

В эту трудную Эр-годину обращаюсь к вам, братья и сестры мои, с воззванием.

Отсутствие открытости — благодатная почва для фракционной деятельности, мелкого интриганства, закулисного сговора и распада клуба на враждующие группировки.

Как известно, у каждой общности людей, начиная от народа и кончая коммунальной квартирой, есть свои скрепы, которые позволяют этой общности пребывать в привычном для неё модусе вивенди или, попросту говоря, в гомеостазе. Для нашего клуба была типична некоторая запорожская вольность, которая, хотя и имела свои недостатки, тем не менее обеспечивала своему сообществу 30 месяцев бесперебойной работы. Не было никаких искусственных запретов на свободное общение. Господа, чего мы боимся? Конкретно. Почему два месяца тому назад мы не боялись, а сейчас должны бояться? Большой брат и так всё про нас знает.

Ни для кого не секрет, что если непрерывно кастрировать домашнее животное, вырывать из него когти и клыки, оно превратится в фикус, который тоже красив, но служит для других целей.

Последние два месяца, несмотря на самые благие намерения модератора, были отмечены недовольством и скандалами. Как мы дошли до жизни такой? Я вам скажу. Я не буду отвечать на извечные российские вопросы: «Кто виноват?» и «Что делать?», а обращусь непосредственно к гениальному Антону Павловичу, который сказал: «И прекрасное должно иметь свои пределы». Развивая эту мысль в деталях, он написал «Унтера Пришибеева», который тоже стремился воплотить своё видение прекрасного, не слишком интересуясь мнением односельчан. Также на ум приходит пара градоначальников из «Истории одного города», Держиморда из «Ревизора», которого ставили на городскую площадь для благоустройства. Нелишне вспомнить и Хлестакова, который согласился руководить департаментом только при условии наведения жесточайшей дисциплины. Шмаков из «Города Градова» Платонова, воспевший бюрократический порядок. С его фундаментальным трудом «Записки государственного человека» должен ознакомиться каждый, претендующий на административную должность в Эрго Клубе.

Поэты тоже не остались в стороне. Началось всё, конечно, с Пушкина, который описывает онегинского дядю, успешного бюрократа, человека, известного своей строгостью, сенатора и тайного советника, словами: «Он уважать себя заставил и лучше выдумать не мог. Его пример другим наука...» Эти слова, на первый взгляд, звучат как комплимент порядку и дисциплине. Но это только на первый взгляд, потому что далее Пушкин пишет: «Но, Боже мой, какая скука!»

Интересно, что другой величайший поэт, Лермонтов, характеризует того же самого дядю такими словами: «Слуга царю, отец солдатам», что означает: строг, исполнителен и справедлив. Опять положительные характеристики. И что же в результате? Москва французу отдана. «Скажи-ка, дядя, ведь недаром?» А может, и даром? В голосе Михаила Юрьевича слышно сомнение.

Не будем упоминать других известных русских поэтов: Фета, Некрасова, Блока, Есенина, — а перейдём сразу к Михалкову, к его самому светлому и доброму герою, Дяде Стёпе. Это тот же самый дядя, упомянутый Пушкиным и Лермонтовым. Кстати сказать, Михалков, к его чести, оказался смелее Пушкина и Лермонтова. В условиях жесточайшего сталинского террора он не побоялся раскрыть имя и фамилию дяди: Степан Степанов. У меня нет сомнения, что он бы и email его открыл, но тогда email ещё не было.

Дядя Стёпа является в некотором смысле модератором вверенного ему микрорайона. В советском хаосе он наводит порядок одним невинным вопросом: «В отделение хотите?» На что, конечно, получает ожидаемый ответ: «Что вы, что вы, не хочу».

Дядя Стёпа — любимейший герой советских людей. Однако на этих дядях Стёпах держался культ личности, последствия которого пришлось преодолевать десятилетиями. Какой из этого вывод?

Пора бы и нам научиться подавлять привычные российские импульсы к охранительству и по каплям выдавливать из себя этого дядю.

Эрго — это наше детище. Свободу Юрию Деточкину!

Федя.

Список цитируемых авторов: И. В. Сталин, А. П. Чехов, Н. Г. Чернышевский, М. Е. Салтыков-Щедрин, А. П. Платонов, А. С. Пушкин, М. Ю. Лермонтов, С. В. Михалков.