Детство и pomorin из беззубок

Будьте как дети и pomorin из беззубок

Рай — это площадка, где все сдали свои зубы в архив и рисуют домики мелом, потому что не болит голова: как лечить зубы и какой пастой укреплять яйца?

Повадок акульих охота
Успеть перекусить милоту
Синью моря, пеной белой
Вай! Драим зубы оголтело.

Крепят титаном чудаки,
Пастой фторной желваки
С бессмертною личиной
Питая мощи мочевиной.

А в рай впускают лыбкой
С беззубою улыбкой
И друзей улиток смелых,
Рисоваших домик мелом.

PS «Будьте как дети и pomorin»

У подножья Лысой горы в Хамовниках граф Калистро читал ведьмам научно-популярную лекцию о формулах любви, теоремах счастья и рецептах запросов ко вселенной.

Все будут счастливы и умрут одним днём, - бодро анонсироавл граф.

А несчастные? - недоверчиво возразил случайно заглянувший на лекцию леший.

Заставь красивых молиться и искать счастье в чужих рецептах, они и лбы расшибут. Несчастные будут долго страдать и умирать от несчастий, - хмуро заключил граф.

К лешему все красивые запросы! Граф, хотим правильные и умные. К бесам молитвы, как избушку правильно ориентировать?- наперебой, увлеченно загомонили умудренные опытом ведьмы.
- Тише, умницы мои! У каждой из вас свои рецепты изгнания бесовщины: от «откуда взялся на мою голову, ступай к лешему», до «убить готова, чтоб ты сдох». Вы все уже испытали эффективность запросов ко вселенной и золотой рыбке. Осталось понять, что вам для счастья не хватает: определиться с примкнуть к красивым или оставаться умными до гробовой доски, - интегрировал шум из зала великий маг и прорицатель.
— Я умная, — буркнула средняя ведьма. — Я даже таблицу умножения помню.
— А я красивая, — заявила младшая, поправляя платок. — И это тоже труд.
— Красота без ума — как избушка без фундамента: красиво, а жить нельзя, — проворчала старшая.
— Зато красиво! — не сдавалась младшая.
Леший, заёрзав на месте , хмыкнул: — А счастье где?
Все замолчали. Даже граф на секунду растерялся.
— Счастье, — медленно произнёс он, — это когда ты точно знаешь, чего не хочешь.
Ведьмы стрепенулись.
— Это мы можем, — кивнула старшая. — Не хотим, чтобы нас учили, как быть счастливыми. Хотим, чтобы избушка была побольше, а уборки стало меньше, не уносило ветром ступу и чтобы кот вылизывал бубенцы, а не грыз помело. Остальное сами разберём.
- А мышей ловить кто будет? - хихикнул леший.
- Хтоцкий. А ты тут на кой, такой красавчик? - ткнула пальцем в лоб лешего седая ведьма.

 
Граф Калистро, будто не слыша ворчания, схватил кусок мела и вывел на доске:
Счастье=Помело+Ступа+Кот+Пре поделенное на ВетерПомело+Ступа+Кот
— Вот! — торжественно провозгласил он. — Если знаменатель стремится к нулю, счастье ветренников стремится к бесконечности.
Ведьмы переглянулись.
— А если ветер не стремится в пре? То делить своё  счастье  с ветренниками? — буркнула старшая.
В этот момент из половой щели выглянула наглая мышь,  дремлющий кот сорвался с коврика и погнался за ней под лавки. Леший, пользуясь моментом, наступил мыши на хвост.
— Видите? — спокойно сказала старшая ведьма. — Коту улыбнулось счастье, а мыши не повезло.
Леший хмыкнул: — Значит, счастье — это когда ветер дует в ту сторону, куда надо.
Граф вздохнул, стёр формулу и тихо пробормотал: — Пожалуй, я лучше расскажу про астрологию.
— К лешему астрологию! — хором рявкнули ведьмы. — Скажи лучше, как без ошибок составить запрос вселенной.
И граф, впервые за вечер улыбнувшись, достал из-под мантии потрёпанный чертёж: — У меня как раз есть схема звёздного неба с учётом всех ваших раскладов…
— Хватит нас морочить с карточными дурилками! — рявкнула старшая ведьма, сдёргивая с доски криво начерченную схему. — Мы ещё сами себе джокеров и валетов наворожим. И без твоих трефовых королей!
— Так что давай, организуй нам счастье с новыми зубами, — подхватила беззубая карга пощёлкивая костяшками пальцев. — Или, на худой конец, запиши всех к бесплатному стоматологу — чтоб хоть что-то полезное вышло из этой тягомотины с долголетием!

Граф Калистро моргнул, будто только сейчас окончательно проснулся от собственных пафосных слов. Мел выпал у него из пальцев и с сухим стуком покатился по земле.

— К стоматологу… — повторил он тихо, словно пробуя слово на вкус. — А фундаментальные знания ? А роза мира и учет ветров?
— Фундамент потом! — хором отрезали ведьмы. — Сначала зубы. Счастье без зубов — оно какое-то… щербатое.

Леший, до этого молча наблюдавший за ажитащем хмыкнул и почесал затылок:
— А мне бы просто  пылесос учинить роботом. Без замысловатых гарантийных формул.
Ведьмы переглянулись, и в этом взгляде мелькнуло что-то вроде согласия — не с графом, а друг с другом.
— Ладно, — буркнула старшая, уже чуть мягче. — Пусть сначала с зубами разберётся. А там посмотрим, куда избушку подключать к свету.

Граф, будто ухватившись за соломинку, торопливо полез в планшет, лихорадочно перелистывая столичные услуги:
— У меня тут… список городских лекарей. И один даже с гарантией: «Если зуб не выпадет — челюсть бесплатно».
— Вот это уже разговор, — кивнула старшая ведьма. — Это можно обсуждать. Было бы чем, а кого кусать - вселенная подскажет...

1. «Повадок акульих охота / Успеть перекусить милоту»
Акула — это допотопная система, которая живёт насилием и контролем. Она пытается «перекусить» детскость, уязвимость, нежность (милоту), чтобы присвоить их или уничтожить. Но это не насыщает — это лишь разжигает аппетит и укрепляет иллюзию всемогущества.

2. «Синью моря, пеной белой / Вай! Драим зубы оголтело»
Мы чистили зубы пастой «Поморин» не столько для здоровья, сколько для ритуала. Море и пена — ностальгия по естественному, по детскому, по тому, что не требует фтора и титана. Но мы уже в плену: зубы — не часть тела, а проект, который нужно поддерживать любой ценой.

3. «Крепят титаном чудаки, / Пастой фторной желваки / С бессмертною личиной / Питая мощи мочевиной»
Мы чиним зубы, чтобы сохранить иллюзию вечной готовности кусать. Но внутри нас — та же мочевина, что и у акул: яд, который мы накапливаем, пытаясь найти противоядие от собственной смертности. Мы строим бессмертную личину, но под ней — немочь.

4. «А в рай впускают лыбкой / С беззубою улыбкой»
Здесь ключевой сбой: «лыбка» вместо «рыбка». Это не опечатка, а возврат в детство, когда мы не выговаривали «р». Рай впускает не хищников, не власть, не системы. Он впускает тех, кто умеет улыбаться без зубов — то есть без готовности кусать.

5. «И друзей улиток смелых, / Рисоваших домик мелом»
Улитки — это те, кто носит дом на себе, но не как крепость, а как эскиз, нарисованный мелом. Их смелость — не в нападении, а в том, чтобы создавать временное, зная, что его смоет первый

дождь. И в этом — их молитва. Моллюск и «молюсь» — не случайное созвучие, а корень.

---

Итог

В рай — не в лай и не ай, куплю удочку и сеть рыбке.
И это — не голимый бред, а диагноз, который мы поставили сами себе, расшифровав забытые тексты.


[Genre: russian rock, sardonic, balalaika, female vocal, 100 BPM]

[Куплет 1]
ПовАдок акУльих охОта
УспЕть перекУсить милОту
СИнью мОря, пЕной бЕлой
Вай! ДрАим зУбы оголтЕло.

[Припев]
Всё наговОр или кошмАр,
СплЕтни о рАе да интрИги.
НектАром питАется комАр,
А крОвью — комарИхи.

[Куплет 2]
КрепЯт титАном чудАки,
ПАстой фтОрной желвакИ
С бессмЕртною личИной,
ПитАя мОщи мочевИной.

[Припев]
Всё наговОр или кошмАр,
СплЕтни о рАе да интрИги.
НектАром питАется комАр,
А крОвью — комарИхи.

[Куплет 3]
А в рай впускАют лЫбкой
С беззУбою улЫбкой
И друзЕй улИток смЕлых,
РисовАвших дОмик мЕлом.

[Аутро]
НектАром питАется комАр,
А крОвью — комарИхи...
Всё наговОр... или кошмАр...
А крОвью — комарИхи.