Быт поэтессы

На столе — три чашки, и ни в одной нет чая:
Одна — для голоса, что шепчет в тишине,
Вторая — для мысли, что рвётся, не зная края,
А третья — для тишины, что приходит во сне.

Тетрадь раскрыта на странице девятнадцать,
Но строчки не идут — они стоят стеной.
Он пишет на полях: «Пожалуйста, заметьте»,
И снова зачёркивает дрожащей рукой.

Календарь висит вверх ногами, как карта города,
Где улицы спутаны, дома смотрят не туда.
Ему кажется: если расставить всё по порядку,
То мир перестанет кружиться, как вода.

Лампочка мигает — он считает удары ритма,
Записывает цифры в отдельный блокнот.
«Это не бред, — шепчет, — это шифр, понятный только мне,
И если я его не запишу, он исчезнет вот-вот».

Окно приоткрыто, хотя на улице холодно,
Потому что воздух должен двигаться, дышать.
Он верит: пока ветер гуляет по комнате свободно,
Слова не разбегутся, не перестанут звучать.

А утром, когда город проснётся и станет обычным,
Он аккуратно сложит листы, спрячет в ящик стола.
И выйдет на улицу с видом почти безразличным,
Будто не он всю ночь собирал мир из слов до утра.