любовь, похожая на джаз

Все, что происходило со мной до настоящего момента, настоящего момента, настоящего момента, – история, которую я ношу в себе.
Музыка прикасается  там, где небо сеет звезды… Кто не любит таких прикосновений? И почему бы вам не любить их?...Словно тепло и близость наводят порядок в  беспокойном сознании. Сопротивляться притяжению не нужно….Мгновение – и у меня в руках еще один шанс начать новую жизнь.


Я жадно касался костяшками холода клавиш...
Я жилы басов напрягал в суете исступленья...
И малый один, вдруг, сказал:
- Лабух! Прешь,
но однако не шаришь,
Будь проще!
Раздвинь ей
Сегодня, до хруста колени..


Возьми и исчезни...Такая  нервная, тонкокожая. Не твоя.
Так будущее уже было вечным, а прошлое еще только должно было стать таким. И казалось, что мне улыбается солнце.


И масло Любви заливало пространство и время,
И страсть выходила наружу под рык саксофона...
Так лязгает, лопнувши сцепка, слабея на крене,
И падают с насыпи в давке смертельной вагоны...


Это было. И это нельзя рассказать. Невыразимый мир… У  меня  подозрение, что Лета — это не те воды, в которые мы вступаем после смерти, а река, через которую мы переправляемся при жизни. Мост у нас под ногами. Но есть ли берега? Границу, от которой я иду, я не помню. Границу, к которой приближаюсь, не вижу.


Я знал, что все ноты не годны для жизни и джаза,
Я видел – синкопы срезают макушки мелодий,
Как пули свистят... и колотятся хрупкие вазы
Об пол ... И любовь босановой щемящей уходит...


Это было похоже на путешествие с закрытыми глазами. И конечно, каждое слово его, даже  переживание впитывала в чистом виде.. Я думаю, на него влияет даже марка вина, которое он пьет.
 
Бесконечное путешествие из взлётов и падений, взлётов и падений. Оттого что мы разучились быть просто счастливыми или несчастными, мы можем быть только чокнутыми.
Так что закрой рот , живи, странствуй, рискуй, благословенной будь и ни о чем не жалей.


Я трогал ее, так касаются щетками меди,
Так свинг заполняет толпу, содрогаясь в желанье.
Я жаждал ее.
Я... на три четверти бредил,
Я пил молдаванский усталый, гнилой "Мукузани"...
И блюзов тупые, смертельные ржавые бритвы,
Мне простынь стелили, и вены надрывно вскрывали…


Зачем змее вслушиваться в голос своего заклинателя? Мы создали свою реальность и змеи - заклинатели  здесь мы сами. Мое прибежище - мой мир и джаз. Краски и чувства рождаются из звуков, и зрение здесь ни при чём. Становишься вроде слепым, но видишь больше. Нотки всех одиночеств опадают, словно камушки на дно глубокого колодца и столько печали, тяжести в звуках саксофона, что им не подняться ...
Боже, помоги мне очнуться, вернуться на землю!


Я жил…
Я желал…
Я цедил как, молитву…
Лишь имя ее…
Ну а джаз!?
Джаз давил… на педали…


Все мысли, блуждавшие по миру, все осколки сердца.... Как легко обманывать тех, кто готов обмануться. Скажите себе , что вы хотите услышать, и в это поверьте. Без такой веры можно было бы умереть .
Скажу даже, там будет много нежности. Нежность.
Её все время стыдятся. Её прячут далеко в боковой карман. И вынимают в тайном месте по вечерам.


P.S. Я была там однажды туманным утром. Туман жалел, что оказался замешан в эту историю, он чувствовал себя обделённым.

На стихи Николая Смоленцева.
http://stihi.ru/2007/12/23/463