В этом весь ты

Как странно — вроде бы обычный день,
А без тебя вся комната — тюрьма.
Мне не хватает рук твоих. Не тень,
А именно живых. Я без ума
От них — прохладных, чуть сухих, с ладоней,
Где линия моя видна едва.
Я их ловлю в толпе, но там — посторонний,
И падает обратно голова.

Хочу зажать их в собственных ладонях
И слышать, как проходит сквозь кости
Твоё тепло. Не нужно вечных тоней,
Мне хватит просто рядышком сидеть,
Вплетая пальцы в пальцы, как вчера.
Чтоб не искать тебя в чужих огнях,
Чтоб ты устало тёр мою щёку рукой,
И этот жест, как тихий и родной,
Остался навсегда в моих костях.

А губы. Знаешь, я не подберу
Ни слова, чтоб описать их мягкость.
Они — как разомлевшая кора
У старого, согретого дерева.
Прикрою веки — чувствую, как ты
Целуешь уголки моих ресниц,
И это выше всякой красоты,
В которой столько вычурных страниц.

Твои щёки — я падаю в них носом,
Как в подушку, что пахнет тобой.
В них нет цветочной сладости с привкусом —
В них дом, где я счастлива самой собой.
Я провожу губами по щетине,
И каждый волосок — как нить судьбы.
Такой простой, такой — никто не минет,
Мы сплетены навеки, как гербы.

Скучаю я по-глупому, по-детски,
Как будто нет других забот и дел.
По твоему дыханию, по смеху,
По жесту, что я выучить успела:
Как ты проводишь по губам рукой,
Когда задумался, глядя в окно.
Скучаю. Это странное — «постой»,
С которым я живу уже давно.

Но скоро. Я так знаю. Ты придёшь,
И я размажу краску по щеке,
Когда прижмусь. И чувства, как ножом,
Вскрывают то, что было вдалеке.
Я снова поцелую тебя так,
Как будто я целую в первый раз:
Робея, чуть дыша, преодолев страх,
И спрятав дрожь в прядях от лишних глаз.

И будет хорошо. Не потому,
Что звёзды так сложились — ты же знаешь,
А просто потому, что я — к тебе,
А ты — ко мне, и это не случайность.
Обнимешь — и не выйду я из рук,
Как будто в них единственный мой круг,
Где можно дышать, падать, просыпаться
И больше никогда не расставаться