Безумие в его руках

Когда луна повиснет над землёй,
И ночь прижмётся к стёклам чёрным телом,
Я вспомню дом, пропахший тишиной,
Где всё, что было, медленно ржавело.

Ты начинал с тревоги: "мне не спится",
С дрожащих рук, бессмысленных ночей.
А после в твоих выцветших глазницах
Вмиг поселилось что-то пострашней.

Ты перестал держать себя в узде,
Гнил изнутри, не замечая боли.
И постепенно, будто в полусне,
Ты становился пленником неволи.

Тебе уже не нужен был покой —
Тебе нужна была чужая слабость.
Ты становился сам себе чужой,
И в каждом жесте проступала ярость.

Я видела, как ты сходил с ума,
Как страх в тебе мутировал в жестокость.
Ты сам не замечал, как в нём росла
Такая страшная и липкая убогость.

Ты стал следить за каждым моим шагом,
В любом молчанье слышал злой намёк.
И дом, который прежде был мне благом,
Вдруг стал тюрьмой, где каждый вздох — упрёк.

Ты мог часами гнить в своих кошмарах,
Не спать ночами, медленно чернеть.
А после утопать в очередных скандалах,
Как будто я обязана терпеть.

Но в эту ночь ты перешёл черту,
К которой я боялась прикоснуться.
Ты превратил любовь мою в тюрьму,
И я решила больше не вернуться.

Хрустнула кость — и вместе с ней внутри
Сломалось всё, что я ещё хранила.
Я посмотрела в бешенства твои
И поняла: тебя уже не было.

Ты стал настолько страшным в эту ночь,
Что мне уже не страшно было злиться.
Я поняла: тебе нельзя помочь,
Когда спасение мне самой сгодится.

Я собрирала вещи в темноте,
Не попрощавшись, не закрыв все двери.
Оставив всё, что умерло в тебе,
Я вышла прочь — впервые не поверив.

Что в эту ночь, пока молчал подъезд,
Пока луна висела над домами,
Вдруг увезла себя из этих мест,
Что я когда-то называла "нами".