В зеркальной глади, в бездне бликов

В зеркальной глади, в бездне бликов,
Где стынет вечность на губах,
Я слышу эхо горьких криков
В своих же собственных руках.


Там нет ни правды, ни прощенья,
Лишь пепел выжженных надежд,
И в горьком акте отреченья
Спадает тяжесть всех одежд.


Я сам себе воздвиг темницу,
Где каждый вдох — как приговор,
Я сам себе закрыл границу,
Не слышать только мрачный хор.


И в лабиринте отражений
Дрожит безмолвная стена,
В немых глубинах сих видений
Лишь пустота обнажена.


Здесь каждый жест — излом металла,
Каждый взгляд — немой вопрос,
Душа, что прежде всё молчала,
Срывает маски с горьких слез.


Теперь, когда горят мосты
И стёрт чернильный след пути,
В зеркальной бездне, в плене бликов,
Где вечность замерла в тени,
Я стал творцом своих же криков,
Навеки запертым внутри.


Сквозь мутный слой застывшей стали,
Где время плавится в стекло,
Слова, что прежде не сказали,
Сжигают всё, что проросло.
Я — архитектор этой бездны,
Где каждый блик — осколок дня,
Где все попытки бесполезны
Вернуть былое из огня.


Здесь тишина звенит, как сабля ,
Разрезав плоть моих теней,
И в этом странном равновесии
Я становлюсь ещё сильней.
Но сила эта — лишь проклятье,
Свинцовый груз пустых зеркал,
Где я, в своем же восприятии,
Сам у себя же всё отнял.


Теперь лишь холод безупречный
Хранит мой призрачный покой,
И этот путь, отныне  вечный,
Начертан собственной рукой.
Нет выхода из лабиринта,
Где я — и пленник, и тюрьма,
Где жизнь, как выцветшая лента,
Сгорает в недрах полотна.

И в этой точке нет и света,
Где даже эхо — лишь мираж,
Я жду последнего ответа,
Срывая с сердца камуфляж.
Пусть рухнет мир, пусть сгинут тени ,
Пусть растворится этот плен —
Я стану выше всех сомнений,
Оставив всё, что было, тлен.