Царь-девица

В некотором царстве
В каком, не знаю, государстве
Царь с царицею там жил
Сын Василий у них был.

Дядька был к нему приставлен
За Василием следил,
Ни в какую переделку
Чтобы тот не угодил.

Однажды померла царица
Василий стался сиротой:
«Толи Василия женить,
А толи самому жениться» -
Подумывал тот царь порой.

Надумал всё же сам жениться
И молодую взял жену,
И в доме полною хозяйкой она сталась
Василию злой мачехой являлась.

Пожил с ней царь не много время
Но вскоре заболел и помер сам,
Царица ж с дядькою связалась
В доме хозяйкою осталась.

Позвал Василий как-то дядьку
По городской стене гулять.

- Ну, что ж, пойдём и погуляем
А почему б не погулять.

И погуляв по городской стене
Вниз начали спускаться,
Как вдруг из башни каменной
Три голоса тут стали раздаваться:

- Ты выпусти, царевич, нас
В неволе мы устали -
Просили ворон, лев и змей,
За это, мы от трёх смертей
Потом тебя избавим.

- Ты слышишь, дядька, что у нас
Тут на стене творится?

- Да нет, не слышу ни чего
Прислушиваться ко всему – то не моё.

«Ну, хорошо, что ты не слышишь
Лучше тебе и не слыхать» -
Подумал про себя Василий,
Спуск со стены уже осилив.

Вечером оба воротились
Домой к себе. Ложились спать,
Дядьку ж, настойчиво Василий
От себя начал отсылать.

Дядька и рад тому был очень
Зачем скучать ему всю ночь,
С мачехой тешиться помчался
Довольный очень, улыбался.

Переждал царевич время
Встал тихонько, ломик взял,
Ломик очень был тяжёл
Целых двадцать пять пудов.

После, вылез он в окошко
К городской стене пошёл,
Раз, другой ударил в башню
И разбил всю ломиком.

Вышли из башни ворон, лев и змей
К царевичу втроём все подступали,
И Василию-царевичу
Что знали, рассказали:

- Как были у тебя отец и мать
Невесту для тебя искали,
И далеко, за тридевять земель
Её тебе всё ж отыскали.
И царь-девицу за тебя
Они сосватали когда-то,
И был у них с нею одной
Такой вот уговор:
«Чтобы жениться на другой
Ни смел ты никогда,
Да и она, чтоб за другого
Никогда замуж не пошла».

Уже двенадцать скоро лет
Как ждёт тебя она,
А ты, как видно, ни чего
Не знаешь про неё

- Садись-ка завтра на корабль
С собою гусли ты возьми
И лишь услышит Царь-девица их
Рядом окажется в тот миг.
Только смотри ты не забудь
В момент тот не моги заснуть,
Если уснёшь, тогда она
Не сможет разбудить тебя.

- Да, и ещё скажем тебе
Остерегайся мачехи своей.

- Три лепёшки для тебя
Испечёт она,
Не надумайся их съесть
Положи в карман.
Немного времени пройдёт
И узнаешь ты,
Что за зло таят в себе
Те лепёшки три.

Как сказали, так и сделал
Взял лепёшки эти три,
Положил себе в карман
И пошёл в город гулять.

Слышит, у него в кармане
Зашевелилось то-то,
Сунул руку он в карман
И змею нашёл он там.

В другой раз он свою руку
Опустил туда,
Из кармана в тот раз
Вытащил ужа.

В третий раз руку в карман
Опустил Василий,
Оказалась там лягушка
Болотная квакушка.

«Правду всё же мне сказали
Ворон, лев и змей,
Что не надо есть лепёшки
Надо выбросить скорей».

Возвратившись, он назад
Этим мыслям был не рад,
Наш Василий гусли взял
Дядьке своему сказал:

- Пойдём, сядем на корабль
Погуляем по волнам,
Полюбуемся простором
И огромным синим морем.

Дядька с этаким докладом
К мачехе скорей бежит,
О Васильевом стремлении
Слово в слово говорит.

Эту медную булавку
Я тебе сейчас даю - 
Мачеха твердит ему -
Лишь воткнёшь её в кафтан
Спать Василий будет там.
И к нему кто б ни пришёл
И ни приехал тоже
Разбудить его ни как
Он не сможет всё же.

Дядька ту булавку взял
За царевичем шагал,
С ней же плыл он в сине море
Погулять, чтоб на просторе.

Тут Василий гусли взял
И негромко заиграл,
Гусли дружно заводились
Песня плавная полилась.

Услыхала игру гуслей
Царь-девица у себя,
Шесть полков собрала войско
Поспешила к нему в гости.

Паруса царевич видит
В три версты те от него
И спросил у дядьки: - Флот
Чей же там, недалеко?

Отвечал дядька ему:
- Чей это флот, я не пойму,
А булавку всё ж достал
В кафтан царевичу втыкал.

- Что-то хочется мне спать
Спал я ночку всю, как знать… -
Дальше он не говорил
Крепкий сон его свалил.

Тут подплыла Царь-девица
Перебралась на корабль,
Тот, где спал Василь-царевич
Непробудным сном дремал.

Царь-девица его стала
И будить и целовать,
Ну, а крепкий сон его
Не могла ни как прогнать.

Говорит дядьке она:
- Поклонись же от меня
Ты царевичу. Скажи
Пусть пораньше спать ложится,
Не грустит пусть, ведь к нему
Завтра снова я приду.

Сказала, и уехала обратно
За пару вёрст лишь отплыла
Дядька и вытащил булавку
Что в кафтане у царевича была.

И в тот момент с царевича Василия
Глубокого сна спала пелена,
И крепкий сон его глубокий
Словно рука чья-то сняла.

Как отошёл от сна царевич
Так дядьке сон свой рассказал
Будто пичужка малая вокруг меня вилась
И как-то грустно щебетала,
То на душе аж тошно стало.

- Нет, не пичужка то была
Прекрасная была то Царь-девица,
Уж как она тебя не целовала,
Уж как она тебя не миловала
И на полотнах как она тебя качала
Но разбудить тебя всё ж не смогла.
А уезжая, приказала,
Чтоб спать ложился раньше ты
И утром раненько вставал
И вновь сюда, чтоб прибывал.

Василий-царевич домой воротился,
Чтоб выспаться лучше, пораньше спать лёг,
Но толи от горя, а толь от кручины
Никак наш царевич уснуть ночь не мог.

Встал рано поутру Василий
И дядьке своему сказал:
- Поедем на море опять
На корабле, чтоб погулять.

Дядька снова к мачехе
С докладом появляется,
Что его племянник снова
К морю собирается.

- Возьми другую вот, булавку -
Мачеха дядьке говорила -
Делай всё, как в прошлый раз
Всё будет так, как было.

Дядька взял её булавку
И на пристань с ней пошёл,
И там Василия-царевича
Вскоре он нашёл.

Сели вместе на корабль
В море путь держа,
А Василий гусли взял
И не спеша играл.

А играл на гуслях он
Сладко, да и нежно так,
Что не опишешь на бумаге
И не скажешь на словах.

Услыхала Царь-девица
Ту, Василия игру,
Сразу все дела бросала
В путь-дорогу собиралась.

Корабельщикам кричит:
- Поднимаем якоря
Железные, тяжёлые,
Распускаем паруса
Тонкие, шелко;вые.
Срочно плыть к Василию
Надо нам, к царевичу,
Чтоб скорей его застать,
Чтоб не смог он крепко спать.

И по морю корабли
Понеслись её,
Словно птицы в небесах
Быстро и легко.

Паруса царевич видит
Три версты те от него,
И спросил у дядьки: - Флот
Чей же там, недалеко?

Отвечал дядька ему:
- Чей там флот, я не пойму -
Но булавку всё ж достал
И в кафтан ему втыкал.

В этот миг царевича
Дремота стала валить,
Он водой хоть умывался
Но, ни как не разгулялся.

Не стерпел всё же Василий
Стоя на ногах вздремнул,
И на палубу свалился
Мёртвым сном уснул.

Вот подплыла Царь-девица
Перебралась на корабль,
Тот, где спал Василь-царевич
Непробудным сном дремал.

Царь-девица его стала
И будить, и целовать,
Ну, а крепкий сон его
Не могла ни как прогнать.

Царь-девица написала
На бумаге письмецо,
Пополам его сложила
На грудь царевичу ложила,
На корабль свой пошла
И обратно поплыла.

А в письме том написала:
«Ты прощай, царевич Вася
В третий раз меня не жди,
Сам ко мне ты приходи.
От тебя я далеко,
Но, коли  любишь глубоко
Ты найдёшь меня легко!»

Версты за две лишь когда
Царь-девица отплыла,
Дядька выдернул булавку,
Что в кафтане у царевича была.

И в тот момент, с царевича Василия
Сна пелена глубокого сошла,
И крепкий сон его глубокий
Словно рука чья-то сняла.

Как отошёл от сна царевич
Вновь дядьке сон свой рассказал:
- Снова пичужка малая, какая
Долго вокруг меня витала,
И как-то грустно щебетала,
Что на душе аж тошно стало.

- Нет, не пичужка вкруг тебя вилась
Прекрасная была то Царь-девица,
Уж как она тебя не целовала,
И как она тебя не миловала,
И на полотнах как тебя качала,
Но, разбудить всё ж не смогла.

- А что на мне тут за бумага
На груди белой, на моей?

- Это письмо, что Царь-девица написала,
Чтоб ты прочёл его, желала.

Прочёл Василий письмецо
И горько тут же он заплакал:
- Правду говорили ворон, лев да и змея
Чтоб я держался ото сна,
Наверно, счастья этого мне не видать
Ведь, чему быть, тому не миновать.

Приходит он домой в сердцах великих
Берёт ружьё, в зелёный сад идёт,
Чтоб пострелять нибудь во что
Развеять горе, чтоб своё.

Вдруг на яблоне ворону
Видит он в саду,
Она в глаза ему глядит
И каркает ему:

- Зачем не слушался, царевич,
От сна, зачем не воздержался ты?
Вот в саду теперь гуляй
И на себя только пеняй.

Не выдержал царевич
Навёл на ворона ружьё
И выстрелив в сердцах в него
Сломал у ворона крыло.

Ещё тошнее на душе
Стало у царевича:
«Что мне делать? Кабы знать
Можно запросто пропасть.

И пошёл царевич в поле
Погулять, чтоб на просторе,
Там увидел он табун
Рядом с ним был и пастух:

- В помощь бог, пастух, тебе
И при солнце, при луне,
Стадо, чтоб не разбегалось
И работа удавалась.

Здравствуй! Здравствуй же, Василий,
Добро пожаловать тебе,
Думаю, не просто так
Ты пришёл ко мне.

- Ты откуда меня знаешь
Мы ж не виделись с тобой?

- Как же мне не знать тебя
Я ж, у твоего отца
Тридцать лет был пастухом
Пас коней его притом,
А до этой вот работы
Был я первым воеводой.
Но, отец твой осерчал
За повинок и сослал
Меня в поле, в пастухи
Этот вот табун пасти.

Нет ли у тебя коня
Чтобы смог нести меня?
Коль найдёшь коня такого
В долгу буду пред тобою,
И при случае, в два дня
Воеводой у меня
Ты послужишь для страны.
Ну, и как, согласен ты?

Твоей силы, не смотря
Подобрать тебе коня
Мне,  поверь, брат, не с руки
Свою силу покажи.
Вон стоит ракиты куст
И, уж если слишком дюж,
Вырви ты его с корнём
Если вырвешь, знать силён.

И царевич наш, Василий
Ухватился за тот куст,
Потянув за ствол того
С корнем выдернул его.

А под тем вот, под кустом
Меч Кладенец лежит пластом.
Сбруя там же боевая
Да и палица такая,
Что не каждому поднять
Лишь богатырю подстать.

- Ну, царевич, молодец
Жди меня по утру здесь -
Говорит ему пастух -
Утром стадо пригоню.
Вперёд всех там – кобылица,
За ней следом – жеребец,
В воду кинутся купаться
И в прохладе там плескаться.
А как солнышко с полудня
До прохлады жар свалит,
Жеребец свою кобылу
Будет гнать в луга пастись.
Ты ж, внимательней смотри
Палицу свою бери,
И лишь ступит жеребец
На берег из воды,
Тут, царевич, не робей
Палицей, между ушей
Жеребца того ты бей.

В другой день, на берегу
Царевич ждал удобный час,
И выждав время, жеребца
Ударил между глаз.

Пал на колени жеребец
Царевич зауздал его уздою трёхпудовой,
Накинул на него черкесское седло
И оседлал коня лихого.

Но лишь очнулся от удара жеребец
Тут же царевича понёс,
По лугам да по долам,
По высоким, по  горам.

Без передыху, трое суток
Царевича тот жеребец носил,
Кровь, вместо пота лилась из коня:

- Двигаться дальше, сил нет уж у меня -
Вдруг голосом понятным конь взмолился –
Ты отпусти меня, царевич, на три дня
В море синем искупаться,
В росе прохладной поваляться
И буду верный я тебе слуга.

Царевич отпустил коня
И тот вернулся бодрым и здоровым,
Шерсть на коне лоснилась и играла,
Походка твёрдая, уверенная стала.

Сел на него царевич наш Василий
За тридевять земель помчался на коне,
В то царство тридесятое, в котором
Гуляет Царь-девица при луне.

Долго ль, коротко ли ехал
Дни в дороге не считал
И к исходу третьих суток
В царство льва он приезжал.

Лев узнал его. Был рад:
- Добро пожаловать, царевич,
Гости у меня сейчас,
Сильно, коль устал в дороге
Так ложись-ка отдыхать.

Накормил и напоил
Лев Василия сперва,
А потом, спать уложил:
- Отдохни, наберись сил.

Вновь немало он в пути
Царство ищет он змеи,
Вот нашёл он это царство
Змей встречает его с лаской:

- Царевич Василий, приляг хоть с дороги
Пускай отдохнут хоть чуть-чуть твои ноги,
Хоть ночку приляг у меня, отдохни,
А утром, окажешься снова в пути.

Утром вновь царевич едет
В царство ворона спешит,
Встретил в царстве его ворон
И ему тут говорит:

- Ты за что моему брату
Обломил тогда крыло?
За такой поступок надо
Жёстко проучить тебя.
Да уж так и быть, я пожалею
Твою услугу помню я,
Смертным страхом лишь, сегодня
Тебя отделаться заставлю я.

На крыло царевича садил:
- Крепче же держись, Василий -
Полетел на сине море
Да и бросил сверху в море.

Упал на воду царевич
И лишь вынырнул наверх,
Его ворон подхватил
И на сушу вытащил:

- Теперь тебя я отпускаю
Поезжай, куда ты знаешь!

Снова на коне Василий
Едет дальше, вновь в пути:
- Ты держись, царевич, крепче
И смотри не упади,
Мы сейчас быстрей помчимся -
Конь царевичу твердит -
В тридесятое нам царство
Надо в три часа прибыть.
Потому, что под то царство
Богатырь стал подступать;
Рожа шита, нос плетёный,
А язык строчён его,
Ноги телячьи, уши собачьи,
И руки сильны у него.
Не поспеем, коль туда
Мы с тобою в три часа,
То, прекрасну Царь-девицу
Возьмёт он замуж за себя.

К тридесятому царству подъехал царевич
Богатыря того грозного встретил:
- Стой! – царевич ему говорит -
Рассудит лишь бой нас с тобой в этот миг.

Вот разъехались они
Вёрст на десять удалялись,
И во весь опор, друг к другу
На конях помчались.

Бились, бились , толку нет
Оба равные по силе,
Витязи тут приустали
И друг другу отдых дали.

Перемирье на три дня
Они объявили
И поспать легли потом
Крепким, богатырским сном.

Третьи сутки на исходе,
А царевич-то всё спит:
- Хватит спать, вставай, Василий -
Начал конь его будить -
Хватит спать, пора вставать
С богатырём бой начинать.

Вновь разъехались они
Вёрст на пятнадцать каждый,
И во весь пор, друг к другу
На конях помчались.

Бились, бились, толку нет
Оба равные по силе,
И опять же, приустали
И друг другу отдых дали.

Перемирье на три дня
Они объявили,
И поспать легли потом
Богатырским, крепким сном.

Третьи сутки на исходе
А царевич-то всё спит:
- Хватит спать, вставай, Василий -
Начал конь его будить -
Хватит спать, пора вставать
Голову богатырю снимать.

Быстро поднялся Василий-царевич
Седлал своего жеребца
Едет, конь под ним будто пляшет
А едет богатырь, под ним конь слёзы льёт.

Вот разъехались они
Каждый вёрст на двадцать пять
И во весь опор друг к другу
Оба мчат опять.

Как ударились они – земля задрожала
Богатырь промашку дал – палицу он не сдержал,
На землю упала та
И в землю глубоко ушла.

А Василий угодил
В грудь коню его,
И на землю конь упал
От удара таково.
Следом и богатырю досталось
С плеч головушка его снималась.

«Теперь один мне путь – царевич думал -
Возьму-ка гусли, и пойду я в сад,
В любимый сад той царь-девицы
Чтоб там, на гуслях поиграть.

Пришёл он в сад и осмотрелся
Сел на скамейку, гусли взял,
И заиграл так нежно, сладко,
Что даже сам не ожидал.

Царь-девица услыхала
Ту, царевича игру,
Своих нянек позвала
Портрет царевича дала:
- Быстрее, няньки, в сад бегите
Да там внимательней смотрите,
Не Василий ли царевич
Сад мой музыкой лилеит.

Няньки тут же побежали
Портрет тот с гусляром  сличали,
И вернувшись к Царь-девице
Тут же ей и отвечали:

- Нет, царевич то не тот
В саду на гуслях там играет,
Хоть и похож он на него
Но Василий всё ж прекрасней
Будет дядьки вон того.

Царь-девица отвечает:
- Всё же глупые вы все,
От трудов он изнурился
И с портретом не сходился.

Сама бросилася в сад
Его за руки брала,
И в терема свои высокие
Под руку вела.

Обвенчались, да и свадьбу
Вскоре праздновали здесь,
Стали жить да поживать
Да добришко наживать.