Шахматный мир

Над бездной звёзд, где стынет вечный свет,
Где тлеет пыль разбитого рассвета,
Сидят два бога миллиарды лет,
Верша судьбу вращающейся где-то.

Меж ними доска — чернеет и блестит,
На клетках судьбы сжаты до предела.
Один из мрака соткан и молчит,
Другой сияет ризой снежно-белой.

Фигуры — люди. Смертен каждый шаг.
Пехота гибнет, короли бледнеют.
И Белый шепчет: -Твой повержен враг,
Смотри, как поле от любви светлеет.

Когда победу празднует Творец,
На Землю льются мудрость и прозренье:
Сады цветут, утихла боль сердец,
И гений пишет вечные творенья.

Рождаются соборы в вышине,
Хлеба шумят под ласковой лазурью,
И мать баюкает дитя в тишине,
Не ведая о том, что станет с бурей.

Но Черный бог прищурит хищный взор,
Движением ферзя сломает клетку:
-Твоя весна — лишь краткий договор,
Я наношу ответную отметку.

Шах. Мат. Расколот светозарный трон.
И Черный пальцем чертит круг над бездной
И на Земле рождается циклон,
Сметая твердь стихиею железной.

Вскипает море,  трескается земля ,
Чума метёт по площадям и хатам,
Встаёт в огне безумная тайга,
И брат ползёт с винтовкою на брата.

За мраморным столом, где вечность — миг,
Где звёзды — пыль на траурном сукне,
Сидят Два Бога. Белый ликом тих,
А Чёрный весь в багровом цвете.

Меж ними доска — шар земной в огне,
И пешки — люди, кони — короли,
Ферзи — пророки сгинувшие во мгле,
Ладьи — империи, ушли бесповоротно .

Ход Белых — мир, молитва, детский смех,
Пшеничный дух над полем золотиться .
Ход Чёрных — мор, сметающий у всех
Дыханьем пламени  с небес струиться .

Игра идёт. Неведомо живым,
Чей замысел сейчас навис над нею:
То Белый Бог ласкает светом их,
То Чёрный шлёт потопы и затмения .

Когда финал — мат, пат иль вечный шах,
Тот, кто сильней, встаёт из-за стола
И пишет судьбы в огненных штрихах,
Спуская волю в смертные тела.

И если тьма сегодня верх взяла,
То рушатся мосты, горят поля ,
Чума выходит из сырого стана ,
И Ты увидишь сам , что с этим миром стало  .

Но если Свет закончил партию свою,
То в мир нисходит тихая весна:
Поэт слагает песню соловью,
И мать ребёнку имя нарекает .

Война, как зверь, уходит в закрома,
Голодный получает хлеб и крышу,
И даже сталь, что сеяла тома,
Перековалась в серп , чтоб стать по тише.

И вот сейчас, над шахматной доской,
Где конь поднят над пропастью веков,
Сидят Два Бога. Белый снял рукой
Тень древних страхов , с черных берегов.

Но Чёрный, усмехнувшись, вглубь основ
Движенье строит — тайное, как ночь.
И люди ждут: чей замысел готов
Им жизнь продлить,  или дать им изнемочь .

А под столом, где вечности гранит,
Стучат сердца — то пешки, не рабы.
Никто из них исхода не решит,
Но каждый волен выйти из борьбы

В тот миг, когда над картой их судьбы
Склонился Бог — не важно, Чёрный, Белый.
И каждый шаг — как эхо от мольбы,
И каждый вздох — как замысел несмелый.

Игра идёт. И, может быть, впервой
 Два Бога смотрят в лица фигур:
В глазах людей — не пепел, а живой огонь
Их гордых истинных натур.

И Белый шепчет: -Видишь, брат,
У них прочней, чем наш с тобой расчёт.
А Чёрный тихо: -Это лишь глазурь
На пироге, что вечность нам печёт.

И снова ход. И снова тишина.
И звёзды ждут, чем кончится игра.
А на Земле — то мир, то вновь война,
То свет зари, то чёрная дыра.

И, может, суть не в том, кто правит бал,
А в том, что пешка, встав на край доски,
Способна сделать то, что Бог не знал
И прорасти сквозь мертвые пески .