Голубка

Я в детстве мечтала о кукле-невесте,
но денег семья не имела тогда.
Кто как поступил бы на мамином месте?
Сказали бы: «Доча, не стоит труда.
Такие игрушки – не суть выживанья.
Они не нужны. Нужен хлеб и приют.
В борьбе за кусок прояви-ка старанье,
кто сильный – на рюшки и брошки плюют».
Сказали бы точно. Тогда, в девяностых,
и дети работали ради еды.
Сказали бы срочно. Так чётко и взросло,
без розовых пони, надежд и воды.
…А мама моя поступила наивно,
не мудро, незрело, с какого ума?
Простую куклёну взяла в магазине
и белое платье ей сшила сама.
Оборки из школьных манжет и отделки
от креповой блузки, на бант поясок,
из тюля роскошная юбка-хрустелка,
а лифом у платья был белый носок –
верхушка его – да на спинку и грудку
как будто природа его создала…
Ведь куколка наша совсем не малютка –
не Барби, не Синди, а Маша была.
Но это я позже прознала отчасти:
фату – что скатёрку – крючком допоздна...
…В тот день я увидела облачко счастья,
белейшее облако дивного сна…
То ангел глядит на меня из коробки,
сквозь руки взлетит, что голубка, легка…
И мама… молчит, улыбается робко –
ведь знает: ребёнок-то «взрослый» чутка.
Увидит, поймёт, скажет: «Это неправда.
Зачем обманули? Я глупая вам?»
Могла бы сказать. Но отчаянно рады
ребёнки за всех невзрослеющих мам,
за рюшки и брошки из рук беспорочных,
за юбки-шуршалки, за кукольный свет...
За то, что бывает не только кусочно
в твои супервзрослых одиннадцать лет.