Не зови бабайку

Не зови бабайку,
А то придёт.
Всколыхнёт сердечко,
Вгрызётся в плоть.
Пальцы цепкие
На груди сожмёт -
Так пытается вновь
Тебя уколоть
Старость-смерть,
Без лица,
Без тени любви,
Дева жуткого плача
Среди полей…

Ходит, щурится,
Да костьми
Выбивает
Признание
Из гостей:
Кто есть кто,
Кто по чести,
По совести жил,
А кто просто
Коптил собой
Небосвод;

Всюду сунется,
Выпьет весь сок из жил,
Чтобы в кровь
Превратился
Иссохший рот…
А потом,
Амулеты свои достав,
Разбросает,
Оккультная,
По земле;
Почернеет особый,
Дремучий сплав
И останется копотью
На траве..

Словно волнами,
Волнами заберёт
Окрик воина,
Что в темноте бредёт,
Он запутан,
Он в чаще её лесов:
Там навеки заблудится
В цепи слов.
И висит, позабытый,
В дыму костров,
И висит, недопитый,
В тени даров..

Смерть ласкается,
Промеж души всё льёт,
Ходит тихо так,
В уши вливает мёд,
Искушает романтикой,
Царством сна -
Величавая похоть!

Старуха зла,
Сыплет злато,
Что проклято, но не ей,
Обирает карманы
Своих гостей,
И пока не созрел -
Ты её жених,
А откажешься -
Станешь одним из них.
Их у бабы висит - вон,
Голов не счесть!
Косит, жадная,
Всё распаляет месть,
Косит, жалкая,
Щерится сотней лярв,
Духи спорят,
Купаясь в исчадье трав…

Воин стынет.
Уходит скорее в ночь.
Он устал.
Он стремится как можно прочь.
В дивный Ирий,
К царевне своей младой,
Воин ждёт, когда вновь
Обретёт покой.
В час немыслия,
В чёрный
Колдунский час
Крысы бегают,
Щурятся дымом глаз,
Лапки щупают,
Ищут, где скрылась брешь.
Воин гавкает:
«Лучше себя утешь».

Смерть кричит,
Всполохнувшись
Среди зеркал.
Сила жжётся,
Сметает её оскал.
Звук стекла разрывает
Медовый слух.
Вышел вон,
Весь чужой,
Весь тлетворный дух.