Седой Урал

Седой Урал, ты снова у окна,
и ночь в стакане отдаёт железом.
Молчишь. А за спиной стоит страна
лесов, руды и выстуженных кряжей.

Ты постарел. Тяжёлая рука
уже не так уверенно ложится.
Но помнит камень, помнит Чусовая,
каким ты был — и ей не ошибиться.

Когда-то ветер рвал тебе полы,
и сокол резал небо над хребтами,
и под землёй ворочались пласты,
чтоб стать огнём, машинами, мостами.

Европа и Азия сходились здесь,
как две дороги на твоей ладони.
Руду ты плавил, не считая лет,
и жил, пока металл дышал в огне.

Теперь февраль уж серебрит виски,
Коптит мороз над спящими домами.
И кажется — остались только сны
да тишина меж старыми цехами.

Но под снегами не остыла медь,
не вымерло железо в тёмных жилах.
Гора умеет тысячи лет терпеть —
ты просто слишком долго тратил силы.

Не надо клятв. Не надо громких слов.
Не поднимайся ради чьей-то славы.
Весной опять заговорит твой кров
водой с хребтов и запахом металла.

И ты поймёшь, взглянув издалека
на города, на копи и заводы:
седеют люди. Старятся века.
А ты стоишь.
Урал не знает старости.