Баллада о кенаре

Его кормили, подавали воду,
не уставали, кажется, любить.
А он мечтал ночами
о свободе,
да вот не ведал,
как ее добыть.
Любил он петь,
но больше все -
печально,
хотя хозяйн веселить просил.
Подолгу в клетке
бился он ночами,
но, побежденный,
отступал без сил.
Смотрел с тоскою
на простор прекрасный,
вновь забывался
в песнях он своих.
А время шло,
на небе звезды гасли,
он постарел
и он почти затих.
И этим я
хотел стихи закончить -
мол, от судьбы своей он не уйдет,
едва ль хозяин
выпустить захочет
певца такого
в собственный полет.
И надо ль канарейке гоношиться -
хоть клетка,
но покой в ней и уют.
И вообще,
такой породы птицы
на воле, слышал, долго не живут.
Но вот однажды
мальчик добродушный
открыл вдруг дверцу
и сказал: лети!
Лети, мой кенар -
в клетке очень душно!
И пожелал счастливого пути.
Тот выпорхнул
с неслыханным весельем,
хоть и летать
почти что не умел...
О, как дышал он
свежестью весенней,
кружился как,
какие песни пел!
Да, я стихи совсем иного рода
хотел сложить...
Другие вот сложил...
И мальчик прав,
что дал ему свободу,
и кенар прав, хоть после мало жил.