Ремонт как смерть!

                Посвящается Ире Ивановой

                Четыре голоса  — один надрыв:
                Маяковский -— лесенка,
                Цветаева — боль,
                Есенин — черемуха,
                Рождественский — рассвет.

                Великие поэты живы
                не потому, что мы их цитируем.
                Они живы,
                потому что мы с ними
                разговариваем.

Слушайте! 
Если стены крушат — 
значит, 
мне это нужно?! 

Стало быть — 
грудная клетка комнат 
стала тесна изнутри!

Вдребезги! 
Нацело! 
Вырву с корнем 
прошлого душу!

Подметала? 
Да! 
По углам! 
Беспощадно 
ле-те-ла известь! 
Как черемухи цвет, 
по моим волосам...

Выносила на помойку — 
в бездну! — 
весь этот
слежавшийся хлам,
 
Чтобы стены —
до треска! — 
рванули вразлёт!

Громыхает гроза —
Искры в форточку.
Пыль, хлам,
прямо в темя,
в упор!

Дышит в горло цемент.
Глотка дерёт наждаком.
Алебастр в лёгких.
Чёрная мокрота.
Кровоточит кожа
Ремонт рокочет

Сквозь гарь
проступает,
Дерёт ноздри
страшней —
Запах жжёный
дикого кабана —
Палёная шерсть.
Эх ты, хата моя!
Чадит прошлое.

Занесло под топор... 
Это — вызов! 
Пожар! 
Не ремонт — 
ПРИГОВОР 
Моих выжженных, 
сорванных дней!

Сдираю обои — 
как кожу!
Живьём! — 
Здесь,
под слоем бумаги —
хребет кирпича.

К чёрту
прожитый возраст 
гнилых полов!

Я дойду до основ, 
чтоб пройти эту боль. 
Шпателем —
по углам! 
До безудержных слёз!

Пусть цемент
покрывает старую твердь, 
Каждый шов — 
как проклятье — 
будет намертво скрыт!

Я пришла
в этот дом 
душу согреть, пропеть, умереть... 

Мне кричат: 
«Не дури,
тебе не успеть!» — 

Но я обязана — 
слышишь? — 
содрать! 
переделать! 
допеть!

Не забиться
в углы! 
Не сдаваться
впотьмах! 
Мой прораб —
мой палач. 

Стань мне сталью,
плечо.
Мы дойдём
на зубах, 
на разбитых локтях!
Мы построим рассвет — 
стоэтажный! — 
в стенах!

Слышите? 
Окровавлен порог... 
Чуду-юду
я вырву
измазанный рог!

СТРОИМ! 
Шаг.
На разрыв аорты.
Вбито.