Шиворот-навыворот

        Есть такое изречение: желание, на которое не хватает денег, называется мечтой. Вот и Татьяна мечтала с размахом, упоением и взахлёб.
        Путь к звёздам начался с благородного порыва. Татьяна хотела стать доктором. Предпосылки к этому были железные: всё детство она самозабвенно лечила кукол, так что все пластмассовые попки в доме были безжалостно проколоты настоящим шприцем. Позже медицинская практика расширилась - девочка перевязывала всех домашних, регулярно ставила маме банки и виртуозно закапывала бабушке глаза. Во дворе она заботливо выхаживала захворавших мух и жучков, а когда в семье наконец завелась собака, Танечка проявила себя как настоящий земский врач. Она взялась лечить пса от чумки уже на полном серьёзе, проконсультировавшись у ветеринара - и ведь вылечила! В белом халате, с летящей походкой и стетоскопом наперевес она уже видела себя великой спасительницей человечества... Ровно до тех пор, пока на дне открытых дверей в мединституте шёпотом не узнала, что первая же практика пройдёт в анатомическом театре. "То есть в морге? С настоящими... неживыми людьми?!" - ужаснулась Татьяна. Перспектива вести светские беседы с гражданами, которые уже никуда не спешат, в её концепцию спасения мира не вписывалась. Мечта о медицине умерла, даже не успев дойти до приёмной комиссии.

       Тогда Татьяна решила дарить миру красоту и переключилась на профессию дизайнера-закройщика. Шить она обожала с тех самых пор, как мастерила наряды куклам. Правда, кукольный кутюр требовал жертв: однажды маленькая Таня безжалостно изрезала любимое выходное платье мамы, чтобы сообразить своей любимице умопомрачительный бальный наряд. А чуть позже, когда девушка стала шить уже более основательно, под руку и ножницы попал дефицитный папин венгерский костюм. Татьяна лёгким движением руки перешила его в ультрамодную юбку и жилетку. Ссора тогда в доме стояла эпическая, отец обещал запереть швейную машинку на амбарный замок, но будущую звезду подиума было уже не остановить.
       На самом экзамене по рисунку задание звучало просто: изобразить модель в дизайнерской одежде и обязательно в движении. Татьяна подошла к делу с душой. Одежду она придумала концептуальную - пальто-одеяло из авангардного брезента, а вот с движением вышла осечка. Пытаясь передать стремительность шага, девушка так увлеклась анатомией, что правая нога модели ушла в глубокое пике, левая рука изогнулась под углом, противоречащим законам физики, а лицо выражало такое страдание, будто девушку зажевало эскалатором. Экзаменационная комиссия долго молча созерцала этот шедевр. Профессор в очках аккуратно кашлянул и спросил:
       - Скажите, милочка, ваша модель бежит от налоговой или её только что переехал каток?
       Экзамен был с треском провален.
      
       - Ладно, визуальное искусство потеряло гения, зато текстовое -  приобретёт! - рассудила Татьяна и замахнулась на журналистику. Писать она любила страстно и всей душой мечтала о карьере бесстрашного супержурналиста. В её воображении зрел монументальный план: она лично поедет в самую суровую тюрьму строгого режима, отыщет там людей, отбывающих срок по нелепой ошибке правосудия, и на глазах у всей страны докажет их кристальную невиновность. Девушка уже представляла, как под прицелом телекамер с невинно осужденных спадают оковы, они рыдают от благодарности, а её номинируют на Пулитцеровскую премию. 
       Узнав о столь масштабной правозащитной миссии, родители созвали экстренный семейный совет. Отец долго курил на балконе, пытаясь переварить масштаб грядущей катастрофы, а мама, прижимая к груди валидол, умоляла:
      - Танечка, доченька, побойся бога! Какая тюрьма? С твоим тротиловым характером и безудержным правдорубием ты в первый же день разоблачишь начальника колонии, во второй - всю охрану, а к третьему тебя саму закроют в одиночную камеру, причём абсолютно законно! В итоге те, кто сидел по ошибке, выйдут по амнистии, а ты останешься куковать там до пенсии. Пожалей наши нервы, не лишай себя жизни раньше времени!

       Татьяна вздохнула и закрыла блокнот. Становиться легендой тюремной прессы ей перехотелось. Последней романтической цитаделью оставался актёрский факультет. Но и тут нашу героиню ждало жестокое разочарование. Попав на съёмочную площадку в качестве массовки, она с ужасом осознала всю изнанку кинематографа. Семь часов подряд снимать, как герой просто открывает дверь? Сорок дублей на то, чтобы правильно упала слеза? Скука смертная! А когда режиссёр мимоходом крикнул в матюгальник:
      - Так, в следующей сцене у нас страстный поцелуй с актёром Сидоровым, а потом постель!, - Татьяна присмотрелась к Сидорову, который в этот момент увлечённо ковырял в носу, и содрогнулась.

      Целоваться бог весть с кем ради искусства и ложиться в постель? Ну уж нет. Кинодивы из неё не вышло. Но сдаваться мечтательница всё равно не собиралась и решила штурмовать литературный факультет - ведь писательский зуд и журналистские амбиции никуда не делись. Однако конкурс был сумасшедшим, темы сочинений - заковыристыми. Татьяна выложилась по полной, но судьба была неумолима: до заветного списка зачисления ей не хватило всего одного несчастного балла. Расстроенная, она сидела в коридоре института, готовая разрыдаться от такой вселенской несправедливости, когда мимо проходила знакомая дама из приёмной комиссии. Посмотрев на приунывшую абитуриентку, она заговорщически подмигнула:
      - Танюша, ну чего ты горюешь из-за этого балла? У нас на географо-биологическом недобор! Иди туда, там весело.
       Татьяна ошалело посмотрела на даму. В географы она уж точно никогда не метила, а инфузории интересовали её меньше всего на свете. Но тут включилась фирменная ирония судьбы. Таня выпрямила спину, тряхнула густой шевелюрой и подумала:
      - А, чем чёрт не шутит! - и отнесла документы на геобио.
В итоге она честно отучилась пять лет, вначале наивно полагая, что сбежав из приёмной комиссии медицинского, она обхитрила саму судьбу и спаслась от кошмаров морга. Но судьба-злодейка лишь ехидно посмеялась, заманив её на геобиофак, где наряду с романтическими прогулками с сачком её ждало суровое свидание с формалином. Великий обман заключался в том, что она шла изучать ромашки и бабочек, природные ландшафты и циркуляцию воздушных масс, а получила пинцет и жабу. Вместо человеческой анатомички пришлось по локоть погрузиться в препарирование лягушек, дождевых червей и прочей биологической "нечисти". Татьяна успокаивала себя тем, что лягушка в формалине - это лучшая альтернатива психологической травме на всю жизнь. Уж лучше быть грозой местных болот, чем потом годами включать свет по ночам после визита в человеческую анатомичку...

         Получив диплом учителя, Татьяна с удивлением обнаружила себя не на залитых солнцем курортах, а в эпицентре школьного хаоса. Диплом, который в её мечтах открывал двери в мир международного туризма, почему-то привёл её прямиком к классной доске. Однако этот карьерный зигзаг внезапно сработал как отличный психотерапевт, разом примирив её со всеми несбывшимися амбициями прошлого. Ведь в  детстве Таню штормило знатно: она планировала то резать аппендициты, то перекраивать мир в качестве дизайнера, то блистать на сцене. Школа, как ни странно, выдала ей всё и сразу. Когда Татьяна с лёгким драматизмом водила указкой по карте, со стороны казалось, что она как минимум снимается в каком-то кино. А форсирование школьных коридоров на переменах и вовсе превращалось в показ высокой моды. В эти моменты она ощущала себя роскошной топ-моделью в динамике - летящей, стройной и бесконечно далекой от того художественного недоразумения, которое она с перепугу изобразила на вступительном экзамене по рисунку. Правда, местная публика оценивала это дефиле по-своему. Пятиклассники напрочь забывали, куда шли, и благоговейно прижимались к стенам, а старшеклассники спешно поправляли прически, мальчики подмигивали и тихо цокали языком... Иллюзию подиума обычно разрушал лишь завуч, которая коршуном возникала на пути и ледяным тоном возвращала Татьяну на землю:
        - Татьяна Игоревна, вы не туда идёте! У вас урок в триста втором кабинете, и там, между прочим, уже намечается драка!
         Но стоило Татьяне послушно развернуться, как строгая администраторша застывала и до самого поворота провожала её взглядом, полным непреодолимой, глухой женской зависти к этой летящей походке...

         Насмотревшись научно-популярных видео о дикой природе, она пыталась вдохновить этим учеников. Под её чутким руководством класс самозабвенно рисовал бескрайние пустыни, суровую тундру, вековые ледники и пушистых белых мишек. Рассматривая эти наивные шедевры, Татьяна философски подмечала, что у половины детских медведей лапы согнуты точно так же, как у её несчастной модели на экзамене по рисунку. Школьное правдорубство тоже нашло выход: она честно говорила двоечникам, что их шансы выжить в дикой тундре без знаний географии и биологии равны нулю. А вместо мрачного морга она рассматривала  исключительно живых инфузорий-туфелек, которые хотя бы бодро шевелились под микроскопом и постоянно мысленно разговаривала со своими друзьями-медиками:
        - Когда я смотрю на внутренний мир дождевого червя, я вижу эволюцию. Когда вы смотрите на то, что осталось от человека, вы думаете о тленности бытия и о том, зачем вообще родились на этот свет. Я сохранила свой рассудок, оптимизм и способность радоваться жизни. Пока вы учите триста названий бугорков на одной кости, я продолжаю изучать этот мир во всём его живом и прыгающем разнообразии...

        В общем, судьба определённо вела Таню правильным курсом. Просто штурман у этой судьбы был немного нетрезв и любил прокладывать маршруты шиворот-навыворот.
    
       Со временем Татьяна ушла в свободное плавание. Швейная машинка пела в её руках, а чувство стиля, подкреплённое дипломом геобиофака, наконец-то нашло своё русло. Извиняясь за детские грехи, она первым же делом сшила маме роскошное  платье, несколько юбок и очень симпатичный сарафан, а папе - эксклюзивную рубашку, которая выглядела гораздо круче старого венгерского костюма. Татьяна стала принимать заказы, и её мастерство произвело фурор. Она создавала вещи, вдохновляясь географическими зонами. В её коллекции появились летящие сарафаны "Пески Сахары" и строгие, держащие форму жакеты "Арктический лед". Поскольку Татьяна была женщиной невероятно эффектной, лучшей рекламой бренда была она сама - стоило ей выйти в свет в новом собственноручно сшитом наряде, как подруги и знакомые тут же выстраивались в очередь. Заказов стало предостаточно, и в её карманах намертво поселились личные, стабильные деньги.

       И вот, тёплым летним днём Татьяна стояла у зеркала, поправляя лёгкий льняной плащ цвета сочной саванны - её личное дизайнерское творение. Рядом стоял дорожный чемодан. Впереди её ждало настоящее, грандиозное путешествие к тем самым далеким меридианам, которые её ученики так старательно малевали в тетрадях. Все юношеские мечты, когда-то казавшиеся разбитыми, соединились в одну идеальную и весьма забавную картину. Судьба не оставила её в стороне - она просто решила, что быть эффектным кутюрье с географическим уклоном Татьяне идёт гораздо больше, чем спасать мир в белом халате, искать невиновных по тюрьмам, скучать на съёмочной площадке или проверять тетрадки. А чёрт, подсунувший ей когда-то геобиофак вместо литфака всего из-за одного балла, как выяснилось, пошутил просто отлично!

P.S. А если резюмировать вышенаписанное, то приходишь к выводу о том, что Вселенная работает как кривой джинн с дефицитом внимания: она выполняет наши желания буквально, но абсолютно без учёта контекста и здравого смысла. Мы просим "много свободного времени" - получаем перелом ноги и гипс на два месяца. Высшие силы обожают иронию. Хотели работать в окружении топ-моделей? Добро пожаловать на должность системного администратора в модельное агентство, где вас видят только тогда, когда завис принтер. И в итоге мы получаем именно то, что просили, просто Вселенная упаковывает это в обёртку из чистого сарказма.