Глава 14

— Щени деда муткан, набичвари, меран беранат кунем!!! Щени могетхан, дебили делис траки гадавтхани шуа гзазэ, бози ахчи. Жизнь еще покажет вам свою огромную лиловую залупу!!! Завалю с гарантией!!! Сержант!!! — Грузинский язык в отличие от русского или армянского сообщает речи какой-то судорожный толчкообразный характер. Большинство колхозов в 50е годы получало трудодни, а в Грузии деньги, и хорошие. Патриархальный, но не в плохом смысле, а в хорошем, быт, за полтора месяца на улицах Тбилиси не встретишь ни одного приезжего, не было случая, чтобы что-то у кого-то отняли, маленькие дети бегают по мостовым до часу, до двух ночи, Сталин присвоил республике особый статус  уже в 1924-ом, грузинские писатели и поэты были не просто хорошо писавшие, а хорошо живущие, вся страна зажигала на великих стройках того времени, Братская ГЭС, целина и прочее, просторы огромны, грузины осваивали подпольные цеха, напоминая, Бог создал вора, их честность, правдивость, доходящая порой до грубости в отношении любви, войны, питья, еды, искусства, вот что было бесконечно дорого всем блатным тогдашней Страны Советов. Вся разница, что бандиты в Америке отнимают «наворованное честно» открыто с пистолетом в руке, не прячась, а сенаторы обворовывают трудовой народ, отнимают у них заработанные деньги, прикрываясь красивыми лозунгами, служебным положением в конгрессе, и «гарантом», дорогим и горячо любимым президентом или президентами, понятно без очков, «белдомовские»  упыри живут и наживают себе богатства за счет труда обычного рабочего где-нибудь в Детройте, а потом этого рабочего учат, как в стране, где все есть, выжить на зарплату, расписав бюджет на всю жизнь вперед, и ещё над ним же глумятся и насмехаются, когда-нибудь вы выплатите залог за дом, но в этот день будете уже мертвы. Зарплату обычного американского работяги нельзя назвать достойной оплатой его труда, в месяц 3000$, что такое в Америке 3000$, насмешка и беспредел, это он, пахан, президент решает, кто из Людей виноват перед той или иной правящей партией, демократами или республиканцами, затирают их успехи, а кто и вообще правее правого, самый правый, президент всезнающий всезнайка, кормит ЦРУ, ФБР, суды, заблудших сажает в тюрьму на перековку в «супермакс» или Гуантанамо, лучше, конечно, в Гуантанамо, гарант-пахан все знает о каждом из них даже в других странах, такая Система, ржавая и прогнившая, но оживленная продажными журналистами и платными информаторами, США «всемирный» полицейский без оглядки на любую ООН. Очередному президент Соединенных Штатов не надо знать, ему достаточно просто утверждать, что он только он знает, чего хочет народ Земли, он один способен вывести тёмный люд к светлому будущему, вот и вся его политика, если рассказать: завод, станок и зарплата, вы зомби, пока вас не доели, конечно, в вооруженных силах США , главных карательных органах Нового света среди массы садистов и палачей, встречаются профессионалы своего дела, своей работы, их очень мало, всегда в тени, не выпячивают себя, руководство вспоминает о них только тогда, когда появляется серьезное дело где-нибудь в Бейруте, с которым не смогли справиться крикуны и прочие из экранов телевидения, сдув с седин их мундиров нафталин, бросают на передний край во «вьетнам», в самое пекло, обещают всяческую помощь и блага, награды и премии, забывая прошлые обиды; профессионалы смело бросаются в бой и побеждают, охраняя интересы того, кто их же грабит, не спят ночами, сидя в засадах, получают пулевые ранения, но с упорством и самопожертвованием доводят дело до конца, побеждая врана, а потом пахан в Белом доме доволен, сказал умную речь у микрофона о их борьбе, наградил всех причастных и не причастных, лишь бы были всегда «за», скоро забудут обо всех своих обещаниях генералы-руководители, засунут профессионалов, рыцарей войны обратно в чулан и присыпят нафталинчиком, если что, потом пригодятся. Признаем эту версию жизнеспособной! Бывшие армейские товарищи обнялись.

«Каминный зал, бильярдная, а во дворе беседка с мангалом, шашлык, вино и большие кусты роз…», — он запнулся на этой мысли, мысленно отстранившись от всего, и от мечтаний тоже, у Киллера с Бэби получилось странно, шел-шёл всегда один по жизни, никогда никакой любви для него не существовало, увлечения были, бывало, серьезно увлекался, но женщина в их мире помеха, хотя в другом безусловно попадёт в святые,  все его увлечения заканчивались скукой, внутренними истериками, прощаясь, своих пассий обычно тихо убивал, подойдя в один ему известный момент сзади, они не чувствовали, опасный свидетелям надо рубить хвосты, мало ли, имел привычку убирать своих бывших возлюбленных.

— Не сегодня, не сейчас… — Когда будешь уходить, гуляночка на закате… Руби без оглядки, закон, написанный кровью со времён викингов, а все же правильно по его мнению поступал, уйти и сжечь за собой все мосты, чтобы никто никогда не нашел, прочь воспоминания, с глаз долой в сердце кинжал, вот он, сам просится в руку, уходить надо своевременно, не успев испугаться, а не красиво, спите спокойно, еще один холмик, безымянное захоронение, мало их на земле, базис целесообразность, срасталось, исполнял в «елочку» бывших любимых без решения пропитанного стукачами воровского сходняка, они женщины, бандитов уважал, воры по его мнению в их мире были лишними, прогнил их закон хуже мусорского насквозь, гадюшник, рано или поздно все воры должны исчезнуть, но это уже будет другое кино, когда в параллельном измерении обрел бессмертие, колесо жизни раскрутилось для него с новой силой новыми ставками без права на проигрыш, так как было уже то, чего потерять стало нельзя, у Темной башни благодаря Алому королю, отцу Боцмана для него навсегда исчезла смерть, самый надежный друг, всегда прикрытая спина, убитый поэтом Амираном, положенцем поселился в его сердце, давно не общались, сейчас с ним заговорил, Киллер пристроил Бирю в бригаду на Арбате вторым стволом, мозг, честь и совесть их пиратского фрегата, остальные руки, пусть и такие умелые, зато крепкие и преданные. Так же в армии, Шах задавал фрегату курс, вторые номера-снайпера, Биря и Бача, питерец и Узбек туго натягивали криминальный парус, привет военной прокуратуре армии страны вечных советов, Шах знал всю логику афганской войны, ее сложившиеся ситуации, закономерности и необратимость.

— Привет! — Ясный свет по сути, которым стал бывший морпех, явился оправданием всех прошлых и будущих его убийств, всего тяжело им производимого и содеянного, сегодня он заговорил с Беридзе.

— Это что? — Тот, кто представлялся всем в Америке Гиви, потряс головой. — Ты кто? — Киллер улыбнулся.

— Биря с тобой только что говорил, он погиб! Иногда с нами общается, морпех из Питера. А меня ты забыл? — Беридзе смотрел на него несколько секунд, потом вдруг выпрямился, как в армии при осмотре сержантом подшивки воротничка у салаги. Взгляд его изменился мгновенно, словно внутри человека кто-то выключил одного Гиви и включил другого, прежнего, того, который когда-то стоял рядом с ним на совершенно другой земле, где воздух пах не керосином, а пылью, порохом и горячим металлом трассирующих пуль.

— Разрешите доложить, за ваше отсутствие в роте ничего не произошло, дежурный по роте Гиви!

— Он самый, — Армян подошёл к двоим бывшим «автоматчикам».

— Шах?

— А?

— Он с тобой служил? — Стения поставила на горячий асфальт свои чемоданы, повезло, то Узбек, то Гиви. Ладно, любая дисциплина там, где её по определению быть не может, уже отлично.

— Это я с ним, — объяснил Сержант. Они снова обнялись, теперь уже крепче, без прежней осторожности, по-мужски, коротко, будто оба понимали, некоторые чувства нельзя растягивать, за  аркой встречей стоит слишком много времени, слишком много мёртвых и слишком много того, о чём нормальные люди предпочитают не говорить вообще и ни с кем.

— Ты как, свои проблемы решил? — спросил Шах. — Сделали к тебе подход? Дали Имя?

— Какой там, — устало махнул рукой Беридзе, — еле убежал, по всему Северному Кавказу был в федеральном розыске. — Стения смотрела на них и молчала, ещё один кандидат на звание ворА, почему все мужчины это любят? Она впервые увидела Киллера не как человека, которого можно попробовать ударить или убить, или с которым можно провести бурную ночь спермы и огня, а как часть какого-то огромного прошлого, существовавшего до неё, до Армяна, до Нью-Йорка, до Америки, до всей этой странной криминальной географии, в которой люди появлялись из ниоткуда, исчезали в никуда, а потом вдруг возвращались уже совсем другими, иногда бессмертными.

— Столько лет, — сказал Беридзе.

— Двадцать почти.

— Двадцать пять! Думал, тебя нет.

— Я тоже! — Гиви рассмеялся, но смех получился грустным. — Вот это Америка, сержант. Здесь живые даже мёртвые.

— Здесь много чего встречается, — ответил Шах. — Особенно те, кого не должно быть. — Беридзе посмотрел на него внимательно.

— Ты про Петю? — Шах ему ответил. Он смотрел куда-то поверх его плеча, туда, где за окнами аэропорта двигались большие транпортные грузовые самолёты «тюльпаны». Один за другим, тяжёлые, чёрные, огромные, они выруливали на взлетную полосу, набирали скорость и уходили в небо назад на большую землю с грузом 200. Снизу всё казалось неподвижным от бешеных атак правоверных мусульман, сплошной бой, наверху постоянно что-то происходило, люди куда-то двигались, мёртвые, живые, кто-то прилетал, кто-то навсегда покидал Кабул, и никто из них не знал, что иногда вместе с пассажиром в самолёте обратно в Союз прилетает не человек, а его афганское прошлое.

— Где он? — спросил Шах, Беридзе посмотрел на Армяна.

— Дома, где? Что произошло? — спросил Гиви Стению.

— Потом.

— Нет.

— Почему?

— Потому что мы там кое-кого…

— Понятно!

— В чем дело, — от ворот терминала к ним направился настоящий американский полицейский при полной выкладке, оружие, рация, наручники, дубинка, перчатки, газовый баллончик, второй торопился следом. — Вы кто, иностранцы? Так стоять и будете? Куда едете? Есть права? — В наступившей паузе стало слышно, как за стеной секции выдачи багажа работает какой-то старый кондиционер.

— Всё, всё, офицер, уезжаем, — Киллер блестяще говорил по-английски, имитируя лондонский акцент, яблоко там на «аппл», а не «эппл», машина «ка», «р» не говорят.

— Англичане, — полицейский пошел обратно.

— Я вам сразу скажу Петя это или не Петя, вдруг он выжил, — объяснил по дороге Шах. — Я его ещё в Москве видел.

— Где? — тихо спросил Беридзе. — Я сидел в Москве.

— В Москве? — Гиви нахмурился.

— Чего я тебе врать буду? — Лучше я умру. — Настоящего? — Шах кивнул.

— Настоящего! У него шофёр был студент с факультета МГУ.

— Я сам был студентом МГУ! Тогда это — кто? — Беря показал в направление, в котором он ехали по хайвею.

— Мы узнаем! — Стения впервые вмешалась в разговор.

— А если это действительно он? — Шах повернулся к ней.

— Я скажу.

— А если ошибёшься?

— Тогда ты ошиблась! — Стения нервно усмехнулась.

— Ты всё такой же, — весело сказал Гиви.

— А ты — нет. Ты тогда был наркоша, грузинский наркоман, сейчас вроде бы не заметно.

— Постарел и бросил! Только пиво, и то так, — Гиви похлопал себя свободной рукой по животу, — чуть-чуть, у меня зеркальная болезнь, такой мамон, хер в отражении не видно.

— Ты завязал не из-за этого, — сказал Киллер, — стал бояться. Крякнешь как все в один прекрасный день не на кумарах. — Беридзе кивнул и замолчал.

— Будем пить, — вдруг сказала Стения, — кто пьёт, тому счастье! Идёт. — Шах наклонился к ней ближе и внимательно посмотрел ей в глаза, он никогда не забывал лицо женщины, с которой, и которая иногда должна была из-за этого погибнуть, не знала горя, полюби киллера.

— Пётр умер, — сказал Шах.

— Я знаю, — сказал Беридзе. — Тогда кто приехал сюда? — Шах снова посмотрел на Стению.

— Помочь им!

— Понятно. — Гиви держал штурвал навороченного «олдсмобиля» совершенно спокойно.
Слишком спокойно, и именно это окончательно убедило Киллера, человек, который понимает, что его сейчас могут разоблачить, обычно начинает оправдываться, Беря нет, значит, он здесь совсем ни при чём, ждал, что будет, когда они приедут и, зная характер своего сержанта, понимал, чем всё это закончится.

«Чувство анабазиса, катарсиса всегда смешано с печалью потому, что оно с нами давно», — эта мысль часто дистанцировалась от Киллера, но никогда не покидала орбиту своей привычной досягаемости, убеждала и навязывалась, как резервная душевная сила. Эпицентр всеобщего интереса к личности, страна его не пугала, кто способен на убийство, средство выживания в Америке, способен и на большее, находясь в Штатах, как бы доживаешь жизнь в долг, зная, что в любой момент она может прекратиться, перейдя крайнюю черту, границу, за которой перестает существовать всё то дерьмо, что тобой происходит, на Диком Западе устранение себе подобных внутренняя опора, каждый день обещает быть последним, помогающая попавшим сюда преодолевать трудности, вопрос не стоит, смог бы или не смог, у всех лицензия на убийство, для всех свободная продажа оружия, ношение которого отличает американца как вид, раз в жизни стрелял за деньги кто-то кого-то почти любой хотя бы в средней школе, водительские права с выдают с 14-ти, патроны с 13-ти, к 18-ти годам нормальный средний парень неплохой шутер, национальный спорт пальба по живым мишеням, если каждому швейцарцу положено иметь дома оружие на случай призыва в армию, каждому американцу просто иметь, национальная черты русского менталитета толстовство, непротивление насилию, бесконечное терпение, сострадание к ближнему своему, доброта и горячее желание бессмысленно страдать, претерпевать на себе всю жизнь физические и нравственные муки, не имея возможность что-либо вернуть назад и исправить, «страдануть» американцам не доступны, не спорьте, автор подтверждает, американец не пожалеет ближнего своего никогда ни под каким соусом, покажет нос, так тебе и надо, проклятый неудачник, лузер, и поделом тебе.

Прозаично, но факт, в Америке, как у нас, население большое, очереди в похоронные бюро огромны, родные не могут ждать, пока их близких похоронят, три-четыре недели, свидетельства о смерти выдаются заранее пока человек еще живой, называются «предварительные», они без печати, по ним можно заказывать на кладбище свежие места, когда родственник умирает, хоронят, превращаются в «действительные», ставят печать, большинство жителей США гуляют по улицам с собственной справкой, о том, что умер в кармане, этим пользовалась обсуждаемая нами всю дорогу пресловутая «Мердер Инкопроратед» американской мафии, «Копрорация убийств», заранее готовили  варим клиентам свидетельства, потом исполняли, давали судебным коронерам на лапу, похороните в тот же день, напишите «причина смерти естественная», писали, естественных причин смерти в этой стране три, от какого-то заболевания, вирус, от старости, жизнь прожил и от пороков, несовместимых с жизнью, не вписался, стал повстанцем, революционером, маргиналом, преступником-психопатом, наркоманом и т.п., когда такие умирают, коронеры (судмедэксперт и патологоанатом в одном лице) на места происшествия не ездят, сидят в офисе или дома, пьют чай или кофе, побольше сахара, каждый день у них хитрое убийство, какой-нибудь интересный труп. Это не говорит о том, лучше или хуже Америка, так заведено, хотя «тёрки» в судах кто как умер иногда бывают, гистология, химия не проводится, как правило, трупы умерших от естественных причин находятся в плохом состоянии, скелетование, мумификация, расчленение, волки или собаки выели лицо, нету одной руки, вскрыты, недостает органов, так и хоронят в частном морге, туда же свозят из частных тюрем, в США все частное.

Алкоголизм не такая плохая вещь, прочищает невидимые внутренние каналы тонкого тела организма, у алкоголиков-преступников сосуды, как у младенцев, спирт все растворяет, никаких бляшек, ничего, автор не находится во власти стереотипов, действительно укрепляет стенки, в алкоголе тонины, если на стенке сосуда образовалась бляшка, растворить ее чем-то другим кроме алкоголя абсолютно невозможны, табак и алкоголь единственно полезны организму несмотря на лицемерные предупреждения на пачках сигарет от Минздрава, в котором, кстати сказать, все курят, это как слушать прогнозы Министерство финансов, в котором все печатают в кабинетах фальшивые банкноты, традиция, лучше всего в Министерстве иностранных дел, где крадут секреты, продают потом за бешеные деньги, на которые массово покупают те же табак и алкоголь, крепкие шлифуют язвы и хронические гастриты, благотворно воздействуя на слизистые, глазам исследователей очевидцы не нужны, но только крепкие табак и алкоголь (не женские ментоловые «вайпы» впопыхах и не разбавленное пиво), «дубят», развивают разум, сморщенный, как грецкий орех, мозг подопытных обезьян становился гладким, роль никотина в профилактике атеросклероза изучена давно, душистая, зеленая конопля, говорят, вообще прилетела с неба, первые семена, дарована от Бога, сжигает у нас в клетках  залежи токсинов, залегая на дно в «бега» надо постараться ей запастись, после и аппетит хороший, как полопаешь, так потопаешь, мак тоже оккультное растение, опиаты, повышают уровень тропанина, биохимия, почему это все замалчивают, правящим классам-закулисам не надо, чтобы их гегемоны, рабочие и крестьяне, могли все знать, сами умные, на что жить тогда, на какие деньги; по пищевым продуктам на первом месте сало, отшепчивает любые болезни, далее шашлык, рыбы, котлеты, из фруктов мандарины. Откуда появилась в тюремных камерах шершавка, неровная поверхность, накидано, серый цвет, чтобы неудобно и не хотелось прислониться? Трезвость строителей, в Америке на каждом шагу контраст светлого прошлого и горького настоящего.

— Так выпьем же за то, чтобы наши потребности совпадали с нашими возможностями! — Воровской тост на грузинской свадьбе, добавляли, — если вы заболели, надо лечить пончик, а не дырку.

Шипя, остывают чаи,
Идет разговор о Кардаве,
Все воры мечтают о славе,
Вернее, не воры, ВорЫ.

Да,были и розы, и астры,
И все, чем корили его,
И беличьи шубы, и астма,
И санкт-петербургское дно.

Да здравствует наша пирушка,
Хоть узкий, но тесный кружок,
По левую руку подружка,
По правую мой корешок.

Будь счастлива, молодость,
Где бы ни шла ты под промку и строй,
Тем, кто был на зоне, кто не был,
Отвесят поклон пусть земной.

Будь счастлива, молодость,
Где бы ни шла ты под промку и строй,
Тем, кто был на зоне, кто не был,
Отвесят поклон пусть земной.

Мы снова сошлись воедино,
Мы снова за общим столом,
На два пальца водки мы в пиво
За наши законы нальем.


— Бедово, генацвали! Как сам? — Двусмысленные, бессвязные, кое-как составленные предложения не могли обеспечить связность его повествования, сами буквально рассыпаясь буквально на части. Прочная грамматическая конструкция ничем не отличается от прочной инженерной, машина работает, в порядке ее составные части, Беря всегда говорил по-русски неважно, английский пока не выучил, грузинский стал забывать, ему стало уже сложно читать на нём книги, потому что на каждом шагу останавливаюсь, чтобы повосторгаться отдельными красивыми словами, вместо них в голову сразу лезли английские типа «созвездие», «констеллейшн», всё смешивалось в голове, терял нить, американская литература эффектна орнаментально, грузинская ментально, в России же не только разучились писать длинные предложения, разучились их читать, поэтому переводы западных книг для Гиви были такие плохие, литераторам не о чем писать, все сидят и ждут конвергенции.

Плохая грамматика то же, что плохая конструкция, песок в механизме и неплотно прилегающие винты, когда приехали из аэропорта, обычная гримаса улыбки на его лице исчезла, этот аферист его жестоко обманул, прошлая жизнь осталась позади, как и брошенная ради «воровского» крепкая семья, жена и ребенок, перспектива пугала, знаменитая американская мечта истлела под слоем пепла сгоревшего костра лже-Петра, по существу теперь он остался совсем один, брошен всеми и каждым, кроме Армяна и этой новой девушки со звучным именем, помещен в тот же убогий, мрачный чулан, в котором был в Совке, где  нет места светлым мыслям, брежневский мрак снаружи породил андроповский внутри, затем пришел Михаил Сергеевич дать всем волю, Чёрное море в Абхазии, вообще-то бывшее всегда стало чёрным от запекшейся крови и гробов, грузинский Афганистан, каждый день из него всплывали гирлянды мертвых тел тбилисских карателей и абхазских ополченцев, к которым примыкали армяне и чеченцы, всепобеждающие молитвы колхидских старцев, благодаря которым ваши враги превращаются в рептилию и исчезают в пустоте, на них не действовали, все понимали, что все совсем не так просто и легко, наступил мир.

Борис Ельцин был непростительно настойчив и непреклонен, давила тяжесть президентского срока, на Дальнем Востоке президентом стал вор в законе Евгений «Джем», представителем от него в Кремле Владимир «Пудель», долго ведя растительный образ жизни с перманентным окучиванием пенитенциарными садоводами, 17ть лет, его это не пугало, в меру общителен, в меру шутлив, средней отмороженности среднестатистический зэк, из семьи только мама, ни жены, ни детей, амурский казак, лицо под стать всему остальному добродушно и красиво, держался непринужденно, и, хотя суровая простота уголовного быта — высокая меховая шапка, печатка, рубашка-стойка, серый френч, хромовые сапоги… — неизбежно сказывалась в его обхождении, величавая осанка смягчала грубость его манер, пока Пудель, Владимир Податев ещё жив, проживает в г. Хабаровске, проходя личную Голгофу, путь к свету, скоро нас покинет, навсегда унеся с собой в другой мир тайны воровского общака организованного преступного сообщества под одноименным названием, если бы Джема и Пуделя судили сегодня, оба из них получили бы «не конечное», четырех жизней не хватит рассказать, что они натворили в местах площадью в четыре Швейцарии, почему бы и нет, создали настоящее бандитское государство, влияние которого на страну, а также соседние Китай, Корею и Японию было колоссальным, до них этого не удавалось никому.

В Комсомольске-на-Амуре российская организованная преступность получила государственность, заменив собой сами институты государства, случай уникальный, бандитами стали все, даже опера, раз в неделю транспортный самолет криминальных российских ВВС летал в Москву на военный аэродром в Тушино, до о Казани набитый свежей красной рыбой, крабами и икрой, а еще золотом с самых богатых приисков в стране из соседнего Забайкалья, ОПС «Общак» делала 1 000 000$ США в день(!), профессор-юрист Виталий Номоконов написал на базе этого научное пособие по организован ой преступности, дочка Джема с тех пор в Америке в Сан-Франциско, Дальний Восток до сих пор воспринимается так называемой центральной Россией как другая планета, зазеркалье, целые пласты героев, сюжетов, судеб канули в Японское, Охотское, Берингово моря, хотя, конечно, если сравнивать Японское море по криминальной освоенности с Черным или Балтийским, проиграет, избыток преступных тем и недостаток целинников, Украины или Германии рядом нет. На своих морально-боевых качествах криминально грамотный Гиви хотя бы и вдоль темы понимал, всех толковых снайперов сгноили в американских тюрьмах во времена Великой депрессии, остались ширпортебщики, поэтому здесь сержант, он и без него в Америке вышел на крепкие стяжки, чутье, как у моджахеда, не боится, хотя срокА за это в США выше крыши. Пару лет этот Петя из него мосты мостил, я законный Вор, а что толку в нём законном, если он незаконный? Хорошо, что приехал киллер.

Конец четырнадцатой главы.