3 Американское приключение в Сибири

Мне стоит написать о той  части политики, которой руководствовались американские войска в течение всех девятнадцати месяцев пребывания в Сибири, а именно:

торжественное заверение народу России самым открытым и единоличным образом, что ни одно из правительств не объединит свои действия ни в одной из сибирских стран, если  на севере России предполагается какое-либо вмешательство в политический суверенитет России, любое вмешательство в ее внутренние дела ....

Правительство, сформированное после свержения царя и известное как правительство Керенского, было либеральным и демократическим и поначалу пользовалось большой популярностью, но из-за затягивания решения земельного вопроса, столь важного для русских крестьян, а также из-за заявлений о том, что правительство намерено продолжать войну, его поддержка постепенно ослабевала, пока оно не было легко свергнуто крайне левыми социалистами — большевиками.

Первоначальную обеспокоенность представителей стран Антанты несколько развеяло заявление Министра иностранных дел в правительстве Керенского. 18 марта  он заявил следующее:

«Верная пакту, который неразрывно связывает со славными союзниками, Россия полна решимости, как и они, бороться с общим врагом до конца, без устали и колебаний».

Это заявление нового правительства России было обнадеживающим, но представители союзников начали готовиться к непредвиденным обстоятельствам, поскольку рабочие и солдаты начали проявлять активность.

22 мая 1917 года Соединенные Штаты признали правительство Керенского, и в Россию была направлена миссия из видных американцев во главе с достопочтенным Элайхью Рутом с заявленной целью обсудить «наилучшие и наиболее практичные способы сотрудничества между двумя народами в деле успешного завершения нынешней борьбы за свободу всех народов».

Мистер Рут, глава американской миссии, заверил представителей нового Временного правительства России, что это правительство может рассчитывать на неизменную дружбу Соединенных Штатов.

Другие союзные правительства, а также Соединенные Штаты пытались продемонстрировать свою поддержку новому Временному правительству России, но последующие события показали, что эти попытки были малоэффективны, поскольку правительство было слишком консервативным для революционно настроенных народных масс.


Чем больше радикализма проявлялось в рядах русской армии, тем сильнее беспокоились союзники и Соединенные Штаты. Важнейшей особенностью ситуации была деморализация армии и всей экономической жизни страны, о чем ясно свидетельствовало обращение премьер-министра России князя Г. Е. Львова, сделанное 9 апреля 1917 года:

«Граждане, Временное правительство, рассмотрев военное положение Российского государства и осознавая свой долг перед страной, решило прямо и открыто сообщить народу всю правду.

Свергнутое правительство довело оборону страны до полного хаоса. Своим преступным бездействием и неэффективными методами оно дезорганизовало наши финансы, снабжение продовольствием, транспорт и снабжение армии. Оно подорвало нашу экономическую систему».

Более шести месяцев спустя, 1 ноября 1917 года, когда поползли слухи о выходе России из войны, Керенский в интервью представителю «Ассошиэйтед Пресс» обрисовал отчаянное положение дел следующим образом:

«Россия с самого начала вела непрерывные боевые действия. Она спасла Францию и Англию от катастрофы в начале войны. Она истощена и считает своим правом, чтобы союзники теперь несли это бремя».

Корреспондент обратил внимание на широко противоречивые сообщения о ситуации в России и попросил премьера откровенно изложить факты. «Путешественники, возвращающиеся из Англии и других мест в Америку, говорили, что в народе, не официально, но в целом, сложилось мнение, что Россия практически вышла из войны».

«Россия вышла из войны? - Повторил Керенский и рассмеялся. Это, - ответил он, - нелепый вопрос. Россия принимает огромное участие в войне. Стоит только вспомнить историю. Россия начала войну за союзников. Когда она уже сражалась, Англия только готовилась, а Америка только наблюдала.
 
Россия с самого начала приняла на себя всю тяжесть боевых действий, тем самым спасая Великобританию и Францию. У тех, кто говорит, что Россия вышла из войны, короткая память. Мы сражались с самого начала и имеем право утверждать, что теперь союзники несут на своих плечах самое тяжелое бремя». ...

Премьер-министра спросили о моральном духе русского народа и армии. Он ответил:

«Массы экономически истощены. Дезорганизация жизни в целом оказала психологическое воздействие на людей. Они сомневаются в том, что их надежды сбудутся».

Это интервью, состоявшееся за шесть дней до Октябрьской (большевистской) революции, наглядно демонстрируе, как  он обрисовал положение дел. Хотя Керенский делал упор на прошлое и избегал разговоров о будущем, его мысль была ясна: продолжение войны невозможно.

Оставались считанные недели. 7 ноября 1917 года новое Временное правительство было свергнуто большевиками под лозунгом «Вся власть Советам!» и требованием немедленного заключения мира.

9 ноября 1917 года советские представители предложили всем народам, вовлечённым в войну, начать переговоры о справедливом и демократическом мире. Это предложение в сочетании с радикальными идеями сторонников советской власти поставило перед союзниками и их союзниками-последователями серьёзные проблемы.

Вопрос о России уже вышел за рамки вопроса о продолжении войны. Распространение таких радикальных идей, которых придерживались Советы, могло поставить под угрозу интересы Англии и Японии на Дальнем Востоке, в то время как Франция была настроена крайне враждебно и всячески противилась идее заключения мира.

Этот призыв к «справедливому и демократическому миру» вызвал обвинения со стороны тех, кто был против заключения мира на условиях, доступных в то время. Предложение Советов было сделано неискренне, хотя заявленные идеи и вопросы, которые они поднимали, были вполне разумными.

Вопросы о том, какую помощь окажут им союзники, если они откажутся подписывать Брест-Литовский мирный договор, подтверждали искренность их намерений. Социалистические идеи, которых придерживались Советы, были настолько неприемлемы для союзников, что не стоило ожидать, что они будут действовать сообща даже в таком важном вопросе, как продолжение войны.

23 ноября военные атташе союзников в российском штабе направили командующему русскими войсками следующее сообщение:

«Главы военных миссий, аккредитованных при Верховном командовании России, действуя на основании четких инструкций, полученных от своих правительств через полномочных представителей в Петрограде, имеют честь заявить Верховному командованию России самый решительный протест в связи с нарушением условий договора от 5 сентября 1914 года, заключенного союзными державами, согласно которому союзники, включая Россию, торжественно обязались не заключать сепаратный мир и не прекращать военных действий».

27 ноября 1917 года военный атташе США направил аналогичный протест командующему русскими войсками. 1 декабря 1917 года Лев Троцкий, в то время народный комиссар по иностранным делам, выступил с заявлением о том, что Советское правительство не потерпит, чтобы военные представители других государств направляли обращения командующему войсками российских войск, которые к тому времени были выведены из-под его командования.

8 января 1916 года в обращении к Конгрессу президент Вильсон сказал:

«Независимо от того, верят в это нынешние лидеры России или нет, мы искренне желаем и надеемся, что найдётся способ, благодаря которому мы сможем помочь народу России осуществить его заветную мечту о свободе и мирном сосуществовании».

Это было выражением хорошо известных взглядов президента Вильсона. Он выступал против самодержавия и угнетения народа со стороны любого правительства.

Представители правительств Англии, Франции и Японии придерживались иных взглядов на «самоопределение» народов и формы их правления, чем президент Вильсон. Эти взгляды становились еще более радикальными, когда речь заходила о Советском правительстве, из-за страха перед радикализмом в европейских странах и особенно на Дальнем Востоке.

Эти различия во взглядах правительств, естественно, привели к радикальным расхождениям в политике четырех держав, наиболее заинтересованных в развитии Дальнего Востока, а именно США, Великобритании, Франции и Японии, когда дело дошло до разработки планов по устранению последствий вывода российских войск с Восточного фронта.

Как только Япония, Франция и Англия убедились, что Соединенные Штаты не будут участвовать в военной интервенции в России, они стали разрабатывать другие планы, которые, как они надеялись, приведут к тому же результату.

Примечательно, что британская сторона, выступавшая за использование войск, всегда действовала в сотрудничестве со своими союзниками — японцами. В марте британцы предложили Японии направить войска до Уральских гор, и Великобритания выразила готовность компенсировать Японии эти расходы России.

В союзных советах опасались, что, если Япония в одиночку вторгнется в Россию, это может принести больше вреда, чем пользы, поскольку раны, нанесенные русско-японской войной, еще не зажили до конца. Япония была готова оккупировать Владивосток, Китайско-Восточную и Амурскую железные дороги, и снова возникли опасения, что русские воспримут это как попытку Японии захватить часть Сибири.

Казалось, что всякий раз, когда предлагалось какое-либо действие в отношении России, возникал страх или недоверие к так называемым друзьям, и было очевидно, что эти подозрения сохранялись и после окончания войны.

За шесть месяцев до отправки американских войск в Сибирь Англия, Франция и Япония оказывали на Соединенные Штаты давление, пытаясь добиться согласия на ту или иную форму военной интервенции в Сибири.

Это давление оказывалось через Высший военный совет, по дипломатическим каналам и с помощью всех доступных пропагандистских средств. Высший военный совет хотел получить войска для использования в России в борьбе с большевиками.

Как только стало ясно, что Россия не сможет обеспечить союзников на Восточном фронте ни людьми, ни материалами, Англия начала использовать все доступные средства, чтобы помешать Германии перебросить войска с Восточного фронта на Западный, а также лишить ее доступа к сибирским ресурсам. Эти две причины Англия назвала в качестве обоснования своей поддержки военной интервенции в Сибири.

Англия настаивала на необходимости защиты военных складов в Архангельске и Владивостоке, а также помощь чехам. Япония была готова помочь чехам, защитить любое имущество и взять под охрану железные дороги к востоку от Байкала, но не желала отправлять свои войска к западу от Байкала, особенно если ей пришлось бы нести расходы, связанные с таким перемещением войск.

Согласно документам, 15 марта 1918 года президент Вильсон отправил телеграмму Всероссийскому съезду Советов, в которой, в частности, говорилось:

«Все сердца народа Соединенных Штатов бьются в унисон с сердцем народа России в стремлении навсегда освободиться от самодержавия и стать хозяевами своей судьбы». 

Это заявление свидетельствует о том, что президент Вильсон лелеял надежду на то, что Советы откажутся от своих социалистических идей, присоединятся к Соединенным Штатам и союзникам и будут работать над созданием либерального и демократического правительства в России. Очевидно, что в то время Советы не стали бы прислушиваться к каким-либо предложениям об изменении государственного строя в России.

Изображение:

Элайхью Рут(1845 —1937) — американский политик и государственный деятель, лауреат Нобелевской премии мира за 1912 год.

Авторство: By Неизвестен - Обществено достояние, https://commons.wikimedia.org/w/index.php?curid=308579