Ироничная исповедь юного пианиста

Учитель, перед именем твоим
Позволь смиренно преклонить колено (одно).
К тебе пришёл угрюм я, нелюдим,
И слышал я не больше, чем «Полено».
А через месяц в отпуск он ушёл (декретный),
Я с облегчением сделал «тёте» ручкой.
Потом другого я себе нашёл,
И первый же урок начался взбучкой:
Сначала руки мне ломал,
Потом на слух мой сокрушался,
И под конец он так устал,
Что я совсем с ним измотался.
Союз наш долго не держался,
Я у другого оказался.
Другой без нервных потрясений,
Он не читал нравоучений.
Меня он «деткой» называл
И трудных пьес не задавал.
Потом сменилось их штук шесть,
Фамилий всех не перечесть.
Седьмой учитель был педант,
Но не зарыл он мой талант.
Аппликатуру и штрихи во сне я видел (хи-хи-хи).
Часами «Курочку» играл, но о Бетховене мечтал.
И вдруг — Бетховен входит в класс: копна волос, горящий глаз!
И лишь потом понять я смог, что это новый педагог.
Меня он мощью сокрушил,
И осердясь, он школой бил (Николаева).
Не получалось — ноты рвал и подо мною стул пинал.
Он тряс большою головой, он ритм отстукивал ногой,
Скривив усмешкой злобный рот,
Шипел: «Ну, дайте кислород!»
Себя за волосы хватал, стрелой из класса вылетал.
Когда я в класс пошёл второй, влетел ко мне совсем другой.