Мерхеул

(Мерхеул – село, где родился Лаврентий Берия.  Описаны события 2022 года)
 
Бранные страсти – к скорбям ведут
Победу царям – одна без другой не дадут
Колет мне в темя – пикой вещий сон
Розой абхазской в глуши он рожден
Песню начнем мы со слова седого
Воззовём дух отрока рода простого
 
***
Село то — ложбинка меж гор
Скудны хатынки, чахлый двор
Хлеб там дается не перстнем в ларце
Тяпкой и плугом, горбом на спине
Нет там и моря большого-былого,
Только  козы да розы колючки кругом
Да всё поросло зеленым быльем 
Трактир у дороги, аджика, вино
Было это лет сто и чуть больше давно
Лепёшка пустая — но доля большая
Дорога крутая-крутая, лихая и злая
Лестница звездная в небо ведет
Мегрельского отрока кровью зовет
Гордость гнетет, к великому льнет
Победы, темницы, тверди и слаби Руси
Каменный вал и огонь у него впереди 
Рок власти манит из кремлевской дали

***
В то село я случайно забрел в январе,
Бродил по ущельям на райской земле
Хибла-хозяйка как встарь мамалыгу пекла
И чарку вина с теплом поднесла
Дым над печью седыми клубами играл
Но духа Лаврентия к нам не воззвал
А я ждал, но Хибле о том не сказал
Она лишь вина подлила –
Перед войной о войне не шли слова
И чего-то великого не было в том
Просто хлеб, просто чаша и дом,
Где жизнь течёт за крестьянским столом
И каждого путника встретят добром
 
***
Хиблу покинул, поехал на Север домой
Но отрок нежданно побрел за моею спиной
В тюрьме убиенный, калью дыша
Мести не  знала его душа
Не меньше поэтов Россию  любя
Он ждал возвращенья стального царя
 
****
Темной февральскою ночью – пред Новой войной
Я спал на промятом диване – уже над Невой
Там старая лампа угасла – не год и не два
Какой-то бедою молчала она 
Война, война, война – пикой кольнуло в главе
Битва, битва, битва – игуменской палкой мне по спине
То Коршун Лаврентий явился  мне в  грозном сне
Злодей и спаситель в едином двуглавом пенсне…
В погонах со Сталиным, бойцами в селе
С соколами, соловьями –  штурмовиками
Пичужками – новобранцами, сынами крестьянскими
Ни слова он мне не сказал – всё я понял и сам
Не та птица-ягода я, чтоб молвили мне князья
Златоокая Хибла стояла в трактирных дверях
Чаяла спрятать меня в водоскатных  горах
Но при Коршуне слова сказать не могла
Была бы хуже беда – оставалась она нема   
Укором бойцы на меня посмотрели:
«Чего ты лежишь  тут в пыльной постели?
Мы принесли гимнастерку, пилотку, в углу сапоги
Вставай!  Винтовку бери, с нами в окопы иди
Ведь надо ж кому-то и факел взять
И башню с врагами в Лавре взорвать…»
И стало мне вдруг безумно легко
Как будто великое вмиг ожило
Я омладел на десятки беспечных лет
Тяжелые камни упали с век…
Благородные люди – пришли за мной
С ними в лоханке  хочу быть одной 
 
****
И говорю, как наяву
Слово ломаю, правду несу
Не феврале, а уже в сентябре
В том роковом свинцовом дне
Зловещая лампа сверкнула  огнём
Тусклым, тяжёлым, глухим огнём
И тут же угасла, бросив и иконам отжившую тень
Вои второю волною пошли на войну
В багряную долгую, Донецкую ту войну…

***
Ой душа моя - как ты не бела
В списках нету меня
Охапкою в Лампин день всех не хватали
Меня  в обойму не записали

****
Положил Евангелие на стол
От чего ж на душе без него тяжело?
Чем Лаврентий меня так восхитил?
Тем что Орешник на стол  царю положил
Пусть Господь  одарит князей и царей силой-умом
Хлябей и слабей не даст в наш дом