Цена не рассказанной сказки

В неприступной обители мрака и льда,
Где не светят лучи, где застыла вода,
Проживает Чудовище – злобный, слепой,
С искалеченной, черной и грубой душой.

Он не знает прощенья, не знает тепла,
Его жизнь из жестокости была сложена.
Но явилась Она – как рассветный луч света,
Красотой невиданной и лаской согрета.

С волосами как шелк и глазами как небо,
Он таких не встречал, где бы раньше он ни был.
И подумала дева, взглянув на звериный оскал:
«Он просто не любит! Он просто устал!

Я спасу его нежностью, светом, любовью,
И омою все раны, истекшие кровью!
Мое сердце растопит тяжелый гранит,
И чудовище в принца любовь превратит!»

Согласитесь, как красиво в романах слагают поэты:
Мол, на каждый порок есть спасение где-то,
Мол, прикоснешься рукой – и разрушится сглаз,
И слеза вышибает искру из дьявольских глаз.

…Но реальность груба, безучастна, черства.
И не имеют значения все эти слова.

Проходили недели, сменялись года,
Только зверь не изменит нутро никогда.
Ему нравилось быть беспощадным и злым,
Ему мил его замок, что был расположен под небом пустым.

Он не искал исцеленья, не жаждал добра,
А надежды её бросил в пламя костра.
Он пил её силы, грабил её дух,
И к тихим молитвам оставался он глух.

Он калечил ей крылья, ранил словами,
И затаптывал нежность большими когтями.
И погасла Она. Где же та красота?
Вместо ясного взгляда – внутри пустота.

На лице – лишь морщины от пролитых слез,
А в душе – леденящий, смертельный мороз.
Она шепчет в ночи, проклиная тот час,
Когда сказкам поверила в первый свой раз:

«Я хотела спасти его, душу отдала,
Но в ответ лишь себя до конца всю сожгла.
Он не принц под заклятьем, он – истинный зверь,
И спасаться мне нужно самой уж теперь…»

Не спасайте чудовищ, прекрасные девы!
Не слагайте из боли и фальши песнопенья.
Кто рожден быть жестоким – не станет другим,
Он утащит вас в мрак и покроет прахом гнилым.

Жизнь – не сказка, где розы цветут на костях,
Девчонки, не теряйте себя в чужеродных страстях.