Пацаны

Серёга был лучшим в районе по старым велам,
Знал, как настроить цепь и сменить колесо.
И ещё рисовал на асфальте красиво мелом,
А теперь он смотрит в прицел, подставив лицо.

Антоха смеялся взахлёб над любыми шутками,
Душою компании был и печали не знал.
И мир его хрупкий, как первая незабудка,
Пока ещё жив, заключённый в кабины металл.

А Колька — «король турника», был по «солнышкам» ас,
И все поражались, когда он взлетал над травой.
С лукавой смешинкой в глазах, самый ловкий из нас,
Он верил, что жизнь — это танец над синевой.

Был Пашка — ботаник, он знал, как животных лечить.
Молчун и скромняга, читал всё подряд в ночи.
Все знали: бесплатно, без повода и без причин
Он мог от проблем подобрать золотые ключи.

А Севка — рыбак, он чувствовал клёв рукой,
Знал каждую яму в реке и повадки лещей.
Он был воплощённый мир, гармония и покой,
И не было в сердце ни зла, ни дурных вещей.

Витёк — гитарист, три аккорда — и весь подъезд
Пел вместе с ним про девчонок и южный прибой.
Он был сорвиголова, не боялся суровых мест,
И сам по себе он выглядел как герой.

У Юры был дар: он свистел, подражая ветрам,
Так, что мороз по коже и хочется в путь скорей.
Он грезил дорогой, ведущей к далёким горам,
И не было парня честней среди наших друзей.

А Федя — повар от Бога: из хлеба и двух яиц
Мог сбацать пир для голодных своих друзей.
Он знал миллион историй и тысячи разных лиц,
И жизнь рядом с ним казалась всем веселей.

Теперь их техника тащит туда, где ломается сталь,
Где небо затянуто копотью рваных машин.
Им больно смотреть в эту чёрную, мёртвую даль,
Где нет ни песен, ни света, ни горных вершин.

Теперь они там, где земля превратилась в свинец,
Где нет ни садов, ни гитары, ни рыбы в воде.
Каждый из них — одинокий, жестокий боец,
Прижатый вплотную к холодной, как смерть, беде.