Истукан

Я на днях задалась вопросом: кто такой истукан? Для чего мне это надо было? Это слово тесно переплетается с одной детской историей, которую я сейчас и собираюсь рассказать.

Алёнка с мамой часто бывали в гостях у тёти Тани в Чебоксарах. Девочка думала, что столица ограничивается дорогой от её дома до общежития Агрегатного завода.

101-й автобус, жёлтый, с круглыми фарами, пузатый, высаживал их на вокзале. Иногда удавалось ездить на «гармошке». И это было очень весело: встать посередине и подпрыгивать почти до потолка.

Мамина сестра жила на пятом этаже. Путь девочка запомнила на всю жизнь. В гостях было скучно: мама с сестрой уходили к соседям и оставляли её одну. Она рассматривала небольшую комнату - всё там было чисто и аккуратно. Прыгала на железной кровати, которая скрипела, - но это быстро надоело. Потом наблюдала за настенными часами: как быстро бежит чёрная стрелка… Эх, а время будто совсем не идёт.

И тут взгляд упал на шкаф и закрытую нижнюю дверцу. Любопытно же! А там - красивая посуда, глаз не оторвать. И для чего её тут держать взаперти? Не понимала девчушка. Вытащила, разложила перед своими вымышленными гостями, всех накормила и напоила.

Вдруг послышались шаги в коридоре. Алёнка быстро, как попало, закидала чашки и тарелки и еле-еле закрыла дверцу. Фух, пронесло!

Через какое-то время её оставили с тётей на целый день. Женщина решила открыть этот шкаф. А оттуда с грохотом вывалилось и разбилось на осколки. Девочка застыла, будто мир на секунду замер. Все невинные игры и эта тяга к прекрасному - всё будто стёрлось из памяти.

Тётя, конечно, поняла, чьи это проделки. Но зачем задавать странные вопросы, если и так всё понятно? «Кто это сделал? Что молчишь! Отвечай!»

Что за люди эти взрослые? Как их понять? Алёнка замкнулась в себе. Во-первых, ещё не отошла от первого удара, а во-вторых, не думала, что тётя так сильно будет на неё кричать.

Она встала солдатиком и почти не дышала: глаза в пол, сердце где-то в ушах бомбит, щёки красные, горят огнём. Вот бы их потрогать сейчас… Но нельзя. И плакать нельзя.

И тут у женщины вырвалось: «Ты чего стоишь как истукан?» Новое слово. Интересно… И девочка, по обыкновению, начала смаковать каждый звук этого необычного слова. «И кто этот истукан? Он, наверное, как я». Но чувствовала, что это какое-то ругательство. А ругань тёти была как белый шум. Размышления об истукане оказались важнее.

Тёте стало даже стыдно. Она села на корточки рядом с лицом румяной девочки с большими глазами и вдруг обняла её: «Ты так делать больше не будешь?» Алёнка качнула головой. Пора заканчивать эту молчанку.

Но она всё равно не понимала, как можно ругать из-за вещи. Ведь эту посуду для чего-то берегли и не использовали. Для красоты? Для чего? В груди было чувство несправедливости: из-за какой-то горы стекла разыгралась такая сцена. У неё была куча вопросов. Но ни один не задала: такая уж черта была у неё - она думала, что сама разберётся во всём.

Пройдёт ещё лет десять, прежде чем Аленка встретит это слово в литературе «Война и мир». И тогда она вдруг улыбнётся - и разом окунётся в свои давние воспоминания, будто кто-то тихо приоткрыл дверь в тот самый день, когда мир казался одновременно огромным и очень тесным, а каждое слово - загадкой, которую хотелось разгадать. И щеки раскраснеются - и вдруг станет трудно дышать...