Она

Она смеялась – и город вздрагивал, будто тронутый порывом ветра,
В её смехе слышался хруст льда и далёкий гул прибоя.
У неё были руки, привыкшие к холоду – тонкие, упрямые,
С прожилками, похожими на трещины на старом стекле.

Она куталась в шарф, который, казалось, был сшит из сумерек,
А в карманах грела пальцы о камешки, подобранные у воды.
Её голос звучал так, будто она шептала сквозь шум дождя,
И каждое слово падало, как капля в тёмную воду – с долгим эхом.

Её глаза были цвета пепла после пожара – не пустые, а полные памяти,
Она смотрела так, словно видела не меня, а то, что прячется за мной:
Тени моих страхов, блеск моих надежд, тонкую нить, что ведёт в никуда.
Она кивала, будто понимала даже то, что я не решался сказать.

Она любила стоять у края набережной, где ветер срывает слова с губ,
Где фонари отражаются в воде, как угасающие звёзды.
Она знала наизусть названия всех ветров, дующих над этим городом,
Но никогда не называла своего имени – говорила, что оно всё равно унесёт сквозняком.

Я мог бы описать её шаг – лёгкий, чуть неуверенный, будто она ступала по льду,
Мог бы рассказать, как пахли её волосы — дождём и горькими травами.
Я мог бы нарисовать каждую линию её лица, каждую тень у виска…


XX. VIII. MMXXVI.