Вариация на тему Тамбовская казначейша М. Ю. Лермо

            I

Оригинал

Тамбов на карте генеральной
Кружком означен не всегда;
Он прежде город был опальный
Теперь же, право, хоть куда.
Там есть три улицы прямые,
И фонари, и мостовые,
Там два трактира есть, один
«Московский», а другой «Берлин».
Там есть ещё четыре будки,
При них два будочника есть;
По форме отдают вам честь,
И смена им два раза в сутки;
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
Короче, славный городок.


Вариация

Тамбов на карте генеральной
Кружком означен не всегда;
Он прежде город был опальный
Теперь же, право, хоть куда.
Там есть три улицы прямые,
И фонари, и мостовые,
Там два трактира есть, один
«Московский», а другой «Берлин».
Там есть ещё четыре будки,
При них два будочника есть;
По форме отдают вам честь,
И смена им два раза в сутки;
Всё основательно, всё впрок,
Короче, славный городок.


             IV

Оригинал

И вот однажды утром рано,
В час лучший девственного сна,
Когда сквозь пелену тумана
Едва проглядывает Цна,
Когда лишь куполы собора
Роскошно золотит Аврора
И, тишины известный враг,
Ещё безмолвствовал кабак,
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
Уланы справа по шести
Вступили в город; музыканты
Дремля на лошадях своих,
Играли марш из «Двух слепых».


Вариация

И вот однажды утром рано,
В час лучший девственного сна,
Когда сквозь пелену тумана
Едва проглядывает Цна,
Когда лишь куполы собора
Роскошно золотит Аврора
И, тишины известный враг,
Ещё безмолвствовал кабак,
Стряхнув усталость, словно франты
В конце неблизкого пути,
Уланы справа по шести
Вступили в город; музыканты
Дремля на лошадях своих,
Играли марш из «Двух слепых».


            XII

Оригинал

А этот носик! эти губки,
Два свежих розовых листка!
А перламутровые зубки,
А голос сладкий, как мечта!
Она картавя говорила,
Нечисто «р» произносила;
Но этот маленький порок
Кто извинить бы в ней не мог?
Любил трепать её ланиты,
Разнежась, старый казначей.
Как жаль, что не было детей
У них! _ _ _ _ _ _ _ _
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _


Вариация

А этот носик! эти губки,
Два свежих розовых листка!
А перламутровые зубки,
А голос сладкий, как мечта!
Она картавя говорила,
Нечисто «р» произносила;
Но этот маленький порок
Кто извинить бы в ней не мог?
Любил трепать её ланиты,
Разнежась, старый казначей.
Как жаль, что не было детей
У них! Но мелочи забыты
И, очарован красотой,
Жил казначей другой мечтой.



            XIV

Оригинал

Итак, тамбовская красотка
Ценить умела уж усы,
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
Что ж? Знание её сгубило!
Один улан, повеса милый
(Я часто вместе с ним бывал),
В трактире место занимал
Окно в окно с её уборной.
Он был мужчина в тридцать лет;
Штаб-ротмистр, строен как корнет;
Взор пылкий, ус довольно чёрный:
Короче, идеал девиц,
Одно из славных русских лиц.


Вариация

Итак, тамбовская красотка
Ценить умела уж усы,
Ведя себя не слишком кротко
С мужчиной  в поздние часы.
Что ж? Знание её сгубило!
Один улан, повеса милый
(Я часто вместе с ним бывал),
В трактире место занимал
Окно в окно с её уборной.
Он был мужчина в тридцать лет;
Штаб-ротмистр, строен как корнет;
Взор пылкий, ус довольно чёрный:
Короче, идеал девиц,
Одно из славных русских лиц.



             XVI

Оригинал

Страстьми земными не смущаем,
Он не терялся никогда,
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
Бывало, в деле, под картечью
Всех рассмешит надутой речью,
Гримасой, фарсой площадной
Иль неподдельной остротой.
Шутя однажды после спора
Всадил он другу пулю в лоб;
Шутя и сам он лег бы в гроб,
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
Порой незлобен, как дитя,
Был добр и честен, но шутя.


Вариация

Страстьми земными не смущаем,
Он не терялся никогда,
И бредить негой или раем
Себя избавил навсегда.
Бывало, в деле, под картечью
Всех рассмешит надутой речью,
Гримасой, фарсой площадной
Иль неподдельной остротой.
Шутя однажды после спора
Всадил он другу пулю в лоб;
Шутя и сам он лег бы в гроб,
Не в силах вынести позора,
Порой незлобен, как дитя,
Был добр и честен, но шутя.



            XVII

Оригинал

Он не был тем, что волокитой
У нас привыкли называть;
Он не ходил тропой избитой,
Умея путь свой пролагать;
Не делал страстных изъяснений,
Не становился на колени;
А несмотря на то, друзья,
Счастливей был, чем вы и я.
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
Таков-то был штаб-ротмистр Гарин:
По крайней, мере мой портрет
Был схож тому назад пять лет.


'Вариация

Он не был тем, что волокитой
У нас привыкли называть;
Он не ходил тропой избитой,
Умея путь свой пролагать;
Не делал страстных изъяснений,
Не становился на колени;
А несмотря на то, друзья,
Счастливей был, чем вы и я.
Судьбе счастливой благодарен,
Не хуже сына своего
Хранившей бережно его,
Таков-то был штаб-ротмистр Гарин:
По крайней, мере мой портрет
Был схож тому назад пять лет.



             XXIV

Оригинал

Давно разрешено сомненье,
Что любопытен женский пол.
Улан большое впечатление
На казначейшу произвел
Своею странностью. Конечно,
Не надо было б мысли грешной
Дорогу в сердце пролагать,
Её бояться и ласкать!
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
Жизнь без любви такая скверность!
А что, скажите, за предмет
Для страсти муж, который сед.
</poem>

Вариация

Давно разрешено сомненье,
Что любопытен женский пол.
Улан большое впечатление
На казначейшу произвел
Своею странностью. Конечно,
Не надо было б мысли грешной
Дорогу в сердце пролагать,
Её бояться и ласкать!
Порой супружескую верность
На время хочется забыть
И безрассудно полюбить:
Жизнь без любви такая скверность!
А что, скажите, за предмет
Для страсти муж, который сед.



             XXXI

Оригинал

Она, в ответ на нежный шёпот,
Немой восторг спеша сокрыть,
Невинной дружбы тяжкий опыт
Ему решилась предложить –
Таков обычай деревенский!
Помучить  – способ самый женский.
Но уж давно известна нам
Любовь друзей и дружба дам!
Какое адское мученье
Сидеть весь вечер tete-a-tete
С красавицей в осьмнадцать лет,
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _


Вариация

Она, в ответ на нежный шёпот,
Немой восторг спеша сокрыть,
Невинной дружбы тяжкий опыт
Ему решилась предложить –
Таков обычай деревенский!
Помучить  – способ самый женский.
Но уж давно известна нам
Любовь друзей и дружба дам!
Какое адское мученье
Сидеть весь вечер tete-a-tete
С красавицей в осьмнадцать лет,
Выслушивать нравоученье.
Не лучше ли наметить цель
И  затащить её в постель!



             XXXIII

Оригинал

Я бал описывать не стану,
Хоть это был прекрасный бал.
Весь вечер моему улану
Амур прилежно помогал.
Увы, _ _ _ _ _ _ _ _
Не веруют Амуру ныне;
Забыт любви волшебный царь;
Давно остыл его алтарь!
Но за столичным просвещеньем
Провинциалы не спешат;
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _


Вариация

Я бал описывать не стану,
Хоть это был прекрасный бал.
Весь вечер моему улану
Амур прилежно помогал.
Увы, лишь иноки в пустыне
Не веруют Амуру ныне;
Забыт любви волшебный царь;
Давно остыл его алтарь!
Но за столичным просвещеньем
Провинциалы не спешат;
Их до сих пор пугает ад,
Преследуя за нарушенье
Непререкаемых для них
Заветов пастырей святых.


           XLlV

Оригинал

И так как господин Бобковский
Великим делом занят сам,
То здесь блестящий мир тамбовский
Позвольте мне представить вам.
Во-первых, господин советник,
Блюститель нравов, мирный сплетник,
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
А вот уездный предводитель,
Весь спрятан  в галстук, фрак до пят,
Дискант, усы и мутный взгляд.
А вот, спокойствия рачитель,,
Сидит и сам исправник  –  но
Об нём уж я сказал давно.


Вариация

И так как господин Бобковский
Великим делом занят сам,
То здесь блестящий мир тамбовский
Позвольте мне представить вам.
Во-первых, господин советник,
Блюститель нравов, мирный сплетник,
Счастливый,  набожный отец,
Ревнивый муж и хитрый льстец.
А вот уездный предводитель,
Весь спрятан  в галстук, фрак до пят,
Дискант, усы и мутный взгляд.
А вот, спокойствия рачитель,
Сидит и сам исправник  –  но
Об нём уж я сказал давно.