Ночлег

Заметает ноябрь. Увядшая лилия,
Что осталась от лета на тихом пруду.
Всё гадает: не знал? позабыл ли я,
Что по скользкой греховной дороге иду?
Листья падают ниц, как пред блудным владыкой,
Только я не хозяин над этой землёй.
Угости меня, осень, брусникою дикой,
Дай запить эту горечь болотной водой.
Отрекаюсь от слов, что кричал на распутьях,
Где ломали мне крылья ветра-острога.
Посмотри: эти вербы в ободранных прутьях —
Как мои исхудалые за год бока.
Мы сроднились в тоске с этим выцветшим садом,
Где скворцы отсвистели и скрылись вдали.
Мне теперь никого и спасать-то не надо,
Лишь бы губы шептать и молиться могли.
Ну и пусть себе крутит метель-недотрога
Свой безумный, шальной, предвечерний припляс.
Мне осталась одна лишь глухая дорога,
Где фонарный зрачок, прослезившись, угас.
Будет лаять собака на тень одиночки,
Будет месяц звенеть, как пустая узда...
Я дошёл, дохромал до последней до точки,
Где уже не пугает ни лёд, ни беда.
Запирайте ворота, остывшие хаты,
Я прохожий, мне негде просить ночлега.
Только ветры-бродяги, во всём виноваты,
Мне на плечи накинули ворот из снега.
И пускай ухожу я, никем не оплакан,
Сквозь оскаленный холод, в седую метель —
Я втоптал свою гордость в дорожную слякоть,
Чтобы выстелить мягче земную постель.