чёрный чугун делит воду на доли

чёрный чугун делит воду на доли,
обводит подолом кудлатые волны,
поводит густыми овалами сводов
и смоль ледяная ластится, ликует,
бликует под талой неполной луной;

круговые ступени кидаются в ноги,
спустить ладонь долу,
погладить пологую гладь,
прислониться к ограде,
и город весь сложится сзади,
поймает тебя словно в пазл, приобнимет,
поднимет над сором и дрязгами,
встроит в свой сизый камзол словно вязь,
переставит, осадит, осанку поправит
с ленцой и досадой, мол ну же малой,
ну чего как детсад, и проступит мостами,
в той стати, с которой стоишь,
в прямой линии плеч, в капюшоне извечном,
который не прячет как дым скоротечный,
клубящий, как в фото под фильтром контрастов,

а город в ночи хулиганист и чист,
безнадёжно, безбожно, беспечно красив,
он зеркалит себя в беззащитном и сложном,
и сильном, целует в виски, так близки ему
вирши своих, и все строчки-стихи
он читает на бит, вторит дробью дождя,
проживает навзрыд и их дарит как зыбь
всем любимым, кто делит с ним душу и сны;

ты встаёшь, не слоишься на тень, тут уж слишком темно,
куришь снова, и ясность ласкает все мысли узором,
азартом ли, зовом, трескучим озоном
и ветер всё кутает дивно в туманы и лён,
и ты вновь не один и как будто влюблён,
и твой дом расцветает, топлёным теплом напоён.

8/26