Живой

Я не ставлю диагнозов тем, кто уверен, что мы идём ко дну
Я просто ни в их трюме,
ни на той самой палубе
Пока надо мной кружат ласточки и под ногами путаются ворчливые голуби
И вижу в тепловизор тёплые сердцА в равнодушия  холоде

У меня всё по другому вроде бы
Я вижу красавиц и красавцев вместо уродин
Улыбаюсь от того что нам нанесли карту из удивительных чЕрт и нелепо зачастую расставленных родинок


Моя правда другая, она проще:
я живой

Похож на тот самый первый росток после ковровой бомбардировки
Одуванчик в Хиросиме, пробивший пепел
Простите меня, предвестники неизбежного конца,
За то, что хоть  я не вечен,
Но Я категорически против умирания, если ещё дышишь, Видишь , Слышишь
Если за гулом системы  и полураспада
Я не раздаю буклеты с констатацией ада

Рано человека списывать , назначать уценку
Я — ковёр из тысяч нитей, из сотен живых оттенков
И пусть кто-то топчется обувью, прижимая меня к стенкам,
А кто-то застынет, любуясь — да в общем-то, суть не в этом.
Важно не стать синтетикой.
Выцветшим трафаретом.
Маяком без света
Одиночкой среди волн и ветра
Одиноко и гордо летящей в пустоте ледяной кометой
Короче я не совсем про это

Кисти опять накидали масла на холст
Художник коснулся и оставил отпечатки
Я короче про то, чтоб не стать
распечаткой чьей-то картины мира
Чьих-то мыслей и Образа
Да у меня всё настоящее и смех и глупость, Потом мудрая мысль иногда слеза
Иногда от боли
Иногда от радости
А ещё
Ещё я люблю сладости
И голубизнуну глубокого неба
И очень хочу побывать там, где ещё не был



И мне так хочется выдохнуть громко: я вас люблю, вы слышите?
Полюбите и вы себя,
пока вы тут ходите, дышите.
И тогда мы возьмём эту выжженную дотла поляну.
И превратим её в луг.
Из разных одуванчиков и полевых цветов

Я живой

Умирать не готов


Живой
Живой
Живой