Вектор 004

Стекло ложилось на кленовый лист.
Я прижимал защёлки к задней стенке.
Мой собеседник, старый портретист,
сидел напротив с кофе на коленке.

Он затирал на матовом холсте
царапину, дышал на позолоту.
И говорил: «В вечерней суете
зашла клиентка, глядя на работу.

Она снимает студию весь год,
для мастер-классов по гончарной лепке.
Такой забавный, в сущности, народ:
рубашки в глине, волосы на скрепке.

Её зовут...» И он назвал её.
Я чуть сместил отвёртку мимо паза.
Но понял, что остывшее старьё
внутри меня не дрогнуло ни разу.    

Старик отпил остывший кофе свой:
«Она фанатик чёткости и такта.
Не терпит шума, дружит с тишиной,
ни лишних слов, ни бурного контакта.»

Я положил отвёртку на картон.
Она — и тишина? Листы расчётов?
Со мной она врывалась на перрон
под грохот отменённых самолётов.

Я верил в то, что хаос — это суть,
её неподавляемая форма.
Что этот пульс ничем не обмануть,
и этот сбой — естественная норма.

Старик убрал цилиндрик на стеллаж
и вытер стол от гипсового слоя.
И я забрал оплаченный пейзаж,
не нарушая этого покоя.

Но выйдя в дождь на серое крыльцо,
сжимая раму бережно и цепко,
я понял: то знакомое лицо
являлось просто искажённым слепком.