С вершины...

1.
Что видят, пролетая Прагой птицы?
Ущелья, купола да черепицы.
Приречных парков пестрое цветенье,
где подано им щедро угощенье.

На тот же город с птичьей высоты
Я посмотрел глазами неофита.
Чьи вызрели, чьи рухнули мечты?
Чья жизнь запомнилась и чья давно забыта?

Вот дом «У Райзеров» какого-то де Сала.
А рядом, что с готическим порталом -
«У Флавинов». Но кто ж был горазд
найти, запомнить имя человека
давным-давно исчезнувшего века?
Запомнил дом! Был города приказ.

Так Прага повелела: дом есть имя.
Под крышами их души и поныне,
ночами при мерцающих лампадках,
здесь голоса исчезнувшие слышат.
И в Книги Несгораемые пишут,
как ангелы-хранители порядка,

Проросшей жизни тысячи столпов!
«У Петержилков», «У шести столбов»,
«У трех медведей» и «У Паллиарди»…
Чем славились те бывшие жильцы?
Те оружейники, каретники, купцы?
Уж явно не игрою на бильярде.

2.
 - Тот монастырь? Да, знаю, сэр… Эмауз.
С ним трижды неприятный вышел казус.
Король его построил для славян.
Славяне и проснуться не успели,
как бенедиктинцы их выгнали из келий.

«Война религий? Тут все то же было?»

- Да, было, сэр. И Прага не забыла.
Уж пятый век опора Ватикана,
   Эмауз видел казни и пожары.
А улочка как прежде – Pod Slovany.
Не поддалась и избежала кары.
Я жил на ней два года в доме старом…

«Однако очень странен ваш Эмауз!
Постройка древняя, а с башнями как парус.
Подобного не видел, мир изъездив…»

 - Здесь ваши парни, сэр, бомбить летели Дрезден.
Но по ошибке сбросили на Прагу…
Случайно ли? Толкуют и иное.
С огнем зенитным-де не пожелали боя…

 «Американцы? Асы? Это – прочь!
Их слава   с той войны у нас осталась».

 - Бомбили янки, сэр. Ошибка или шалость…
Седые башни рухнули в ту ночь,
когда с небес на них низвергли ярость.
Крест не сумел бесовства превозмочь.
Мольбой о помощи – поднялся белый парус.
В воронке, что вполне сродни оврагу
Эмауз был модерном окроплён.
Не правда ли, трагичный сплав времен?!

3.
К подножью Вышеградского холма
склоняется Трагедия сама.
   
 - Пардон, мадам, но мост через долину
лишь издали покажется невинным.
Для сотен душ он стал предместьем ада.

«О, Бог ты мой, такая автострада?!»
  
 - Не бойтесь, нет, и ездите свободно.
У каждого свои с судьбою счеты.
Отсюда те, кому уж неугодно,
Уходят в безвозвратные полета…

«Мне сверху видно всё» – слова простые
нехитрой песенки, баюкавшей народ…

Мне сверху видна вся судьба России!
Разлом её и горестный исход.
Вот там внизу, за шпилями, чуть сзади -  
вдова Брусилова…Аверченко Аркадий…
профессора, актеры, генералы…
Где в землю лечь, они не выбирали.

Мир вам, Ольшанского гржбитова обчане.*
Мир вам, российские пражане, парижане.
Мир праху, разнесенному потоком
По всем америкам, австралиям, европам.

И тем, кто изгонял их с красным флагом,
себе и родине кто перебил хребет, -
вам тоже мир, покой в земле гулагов.
Других плодов той страсти вашей нет.

Со звездами могильными бок о бок
   бетонные солдатские кресты.
То два твоих, Россия, страшных гроба.
Гробы надежд, ошибок и мечты.

С вершины лет отчетливо всё видно.
Отечество как будто бы на длани.
За прошлое мне горько и обидно.
А будущее прячется в тумане.
2001

* Ol;ansk;ho h;bitova ob;ane (чеш.): «граждане» Ольшанского кладбища в Праге