Человек

" А я спас кота и назвал Человеком! -
Иван Синебрюхов задорно пропел. -
Я шёл в кабачок и читал ранних греков,
Однако внезапно нещадно вскипел!

Заметил преступника с мощной болонкой -
Они торопились коту угрожать!
Собака отчаянно тявкала звонко,
А кот продолжал на скамейке лежать!

Беспомощно спал, уповая на чудо,
И чудом, ура, оказался я сам!
Презрев безразличие прочего люда,
Сначала перчатки воздел к небесам!

И фыркнув, спровадил амбала и зверя,
Безумно стыдя, осуждая стократ!
Умчались они, прошипев словно змеи,
А я ухмыльнулся, как нежный Сократ.

А котик глаза приоткрыл, чуть зевая,
И так посмотрел, что пронзил миокард!
Я плавно свалился, блаженно кивая,
Застенчиво и беззастенчиво рад!

Взгляд был человеческим - определённо!
Родной хомо сапиенс в душу проник!
Взволнованно обнял кота изумлённо,
А в мыслях струился восторга родник!

И, млея, назвал я кота Человеком!
Поведал всё дома - ликуя, принёс!
" Ты мог бы и с нами сперва покумекать! -
Воскликнула тёща ордой лютых гроз. -

Меня унижает подобная кличка -
Здесь я человек, ну и дочка ещё!
Сейчас я тебя поломаю, как спичку!
Сейчас будешь ты навсегда укрощён! "

Супруга поддакнула матери тут же,
Сопутственно штангой угрюмо вертя:
" Какой Человек?? Непростительный ужас!
Давно не скулил, из окошка летя??

Здесь я человек, ну и мамочка тоже!
Подобная кличка - циничный плевок!
Сейчас и тебя и кота уничтожу!
Где веник? Где швабра? Где лом? Где совок? "

Хотел я стремительно в обморок рухнуть,
Но котик смиренно на них посмотрел
И тёща, успев понимающе ухнуть,
Шепнула костром, что почти догорел:

" И впрямь хомо сапиенс! Батюшки-светы!
Пускай Человеком и будет, малыш!
Сейчас приготовлю такие котлеты -
Застонут от зависти Рим и Париж! "

Жена согласилась, смущённо растаяв:
" Воистину, чуткая мама права!
Сейчас в ресторан за обедом слетаю!
Глаза Человека затмят все слова! "

Немедля они приголубили братца,
А я облегчённо на коврик прилёг...
Под вечер устроили женщины танцы -
Вот так завершился счастливый денёк!

... Два года для них Человек больше солнца -
Порхая, сполна обожают кота!
Меня же, как прежде, зовут Кроманьонцем,
Но в прозвище, всё  же, сквозит теплота... "