Цена бессмертия 3 часть

   Путь к пылающему Провалу лежал через высокомерные, сокрытые туманом лесные чертоги, где звенела эльфийская сталь. Правитель Перворождённых не верил угасающему человеку: эльфы замкнулись в своей гордыне, сомневаясь, что смертный способен остановить дышащую серой бездну. Чтобы доказать свою силу и забрать второй ключ к спасению мира, Белозёр сошёлся с венценосным владыкой в честном поединке на священной поляне.
   Великий меч дракона, раскалённый подземным жаром, пел свою яростную песню, сталкиваясь с изящным клинком эльфа, пока тяжёлая подкова белогривого скакуна яростно вбивала дорожную пыль в изумрудный мох. В этом танце смерти сошлись две противоположные природы: прочный, кованый человеческий доспех, принявший на себя немало страшных ударов, и удерживающая волю короля неподъемная обрядовая цепь, которая звенела в такт его молниеносным выпадам.
Богатырь, улучив миг, перехватил оружие и мощным, но благородным обманным приёмом выбил клинок из рук государя, заставив того признать поражение.
   Опустив оружие, потрясённый король эльфов признал не только доблесть, но и правоту Белозёра, протянув ему древнейший артефакт — священный свиток. Это пергаментное письмо было скреплено вековым союзом, но вместо привычного узора на нём алела багровая клякса — след от случайной капли, которую обронил некогда единый правитель всех земных королевств. Вся суть этого хрупкого документа заключалась в том, что его главным начертанием была священная кровь, ставшая залогом жизни для каждого живого существа перед лицом преисподней.
    Монарх эльфов склонил голову и искренне произнёс: «Прости, что не доверял тебе и твоему народу, рыцарь; теперь я верю, что ты спасёшь наш общий мир».
    В этот миг торжества Белозёр внезапно осознал, как удивительно переплелись судьбы двух разных народов и какая тонкая грань разделяет их ремёсла. На бледном предплечье поверженного короля, обнажившемся после яростной схватки, темнела древняя родовая татуировка — символ вечности, заменяющий бессмертным летописи. Богатырь вспомнил, как тонкая, острая игла мастера;эльфа вбивала этот рисунок, создавая узор, который переживёт эпохи. Для Перворождённых эти тёмные чернила были столь же нерушимы, как для смертных людей — суровые законы войны и незыблемые клятвы.
    Так в руках обречённого богатыря соединились две великие стихии, явив своё неожиданное и грозное родство. Твёрдая, безжалостная к врагам сталь драконьего клинка была выкована для того, чтобы крушить плоть и проливать на землю вражескую кровь. И всё же эта разрушительная сила была мертва без высшего смысла, который хранили в себе хрупкие, запекшиеся на пергаменте чернила эльфийского манускрипта. Несгибаемый металл людского оружия и багряное слово древнего договора слились в единое оружие: Белозёр бережно спрятал свиток за пазуху и пришпорил коня, готовый запечатать адский Провал.