Я бы выбрал вовсе не писать

О любви говорить я устал уже.
Пишу без продыху целый месяц.
Строчек сложил двадцать пять этажей —
тебя, наверное, это бесит.

Просыпаешься утром — и новый текст,
опять о тебе. И этот — тоже.
Ты в каждой букве, в каждом моём посте —
уже самого от себя корёжит.

Ты, верно, думаешь: «Вот заладил»,
«Да сколько ж можно», «Уже достало»,
«Меня не трогает», «С чего ради»,
«Быть может, хватит давить на жалость?»

А может даже, ты и не прочтёшь?
К чему читать, когда и так всё ясно:
о чём, кому и для чего скулёж
и в чём мораль у каждой моей басни.

И ты права. Действительно, пора
заканчивать поток стихотворений.
Пора на гвоздь остаткам от пера —
ведь ничего стихами не изменишь.

Пора и нам с тобою разойтись.
Прощаться больно. Милая, так больно.
Я б избежал таких перипетий,
но мы с тобой на разных колокольнях,

и каждый всё решает со своей.
Последний стих — он должен быть особым,
красивым что ли, чище и сильней,
и чтоб до сердца — через клетку рёбер —

он доставал без всякого труда.
Но мне как будто бы совсем уже не важно.
Он будет прост, пожалуй, как всегда.
Он будет просто падающей башней,

что я собрал из тех остатков чувств,
которые нашёл в углах и по сусекам.
Ведь не хочу я. Правда, не хочу
прощаться с самым близким человеком.

И я бы выбрал вовсе не писать —
не быть твоей историей, обузой,
не написать все эти двадцать пять
и чтобы ты не стала моей музой,

а просто была рядом столько лет,
сколько нам отмерено по праву.
Но ставки сделаны. И ставок больше нет.
Нет ни одной. И нечего поставить.

Прости меня. Наверное, за всё.
Я всё испортил. Ты не виновата.
Когда бы знал, куда нас занесёт,
твоих бы нервов столько не потратил.

Спасибо, что ты верила в меня,
за то, что был счастливым и любимым,
за то, что я смог снова сочинять,
за все пути, что были не кривыми.

В последний раз скажу тебе: люблю.
Хотя бы так. Ты не ответишь точно.
Судьба подносит спичку к фитилю,
и мне осталось лишь четыре строчки.

Потом останется томиться и скучать
по нам и по тебе. Мне долго будут сниться
твои глаза, которые как чай,
в которые не мог я не влюбиться.