Архаизм Духовный кант тесьма из смыслов

Мною бы гордиться —
на меня плюют.
Мне бы в небо птицей —
ввысь под облака.
Но ломает крылья
подлая рука.

Мне бы в храме веры
проповедь читать,
но стремятся в храмы
дух мой не пускать.

Мне бы долей малой
дать добра с руки
и унять кому-то
муки от тоски.

Мне бы всем раскрыться,
сердце показать,
но как то посмею —
начинают сердце
на куски мне рвать.

Мне бы обозлиться —
то не допускать
и словами просто
алчных грубо гнать.
Но того не смею
я ведь пресекать.
Уповаю просто
жертвенно смолчать —
но слезы от боли
всяк не показать.

Мною бы гордиться —
в пользу смыслы брать.
Ведь уста стремятся
опыт ценный дать.
Но ведь отвергают —
бьют в лицо с руки.
Ведь аспекты правды
злыдням не нужны.

Мне бы отстраниться,
просто причитать
и обидой нрав свой
тут же отравлять.
Но душа такая —
ей не указать,
ведь она умеет
только всё прощать.
Хоть порою слаба,
но стремится слабых
всё же защищать.
Хоть порою гневна
и горит огнём,
но ведь так разумна —
и пороки страсти
усмиряет тут же
нравственным бичом.
Ведь она такая —
ей всё нипочём.
Хоть весьма страдая,
не покажет страха
ведь пред палачом.

Мною бы гордиться —
на меня плюют.
Мне бы в небо птицей —
ввысь под облака,
где поют свободой
вольные ветра.

Мне бы в храмы веры
просто у креста
раскрывать молитвой
в шёпот лишь уста.

Мне бы просто с вами
вновь к тому пойти,
чтобы что-то верой
новой всем найти.

Мне бы дух покоя
и усталость снять,
но такому знаю —
вовсе не бывать.
Если есть страданья —
мне не доля эта
вовсе отдыхать.
Мне лишь доля эта —
мысли добывать,
как беду и горе
чем-то обуздать,
как терзанья в страхе
добротой унять.

Вы же не стремитесь
дар мой тот принять,
что могу я много
впрок что предсказать,
что могу пустого
вам не обещать,
что есть силы те мне —
грешников из ада
как-нибудь спасать.
То лишь воля Бога,
лишь Ему решать,
где за прегрешенья
телом прибывать.

Мною бы гордиться —
на меня плюют,
и потоки скверны
от того текут.
Мне бы в небо птицей —
ввысь под облака,
но всегда готова
обломать мне крылья
подлая рука.

Мне бы просто в храме
у креста с свечой
попросить у Бога
дать покой душой.
Но за это тоже
мне одно грозит:
что я буду также
на кресте прибит.

Мне бы радость в очи —
но ведь там слеза.
Я хотел бы очень,
чтобы боль ушла.
Я хотел бы сердце
всем своё отдать,
чтобы муки горем
только тем прервать.
Я хотел бы очень
жизни без тоски,
но душа, как прежде,
рвётся на куски
от того, что в мире
мало доброты.

Мне бы эти крылья —
гордость ни к чему.
Я давно лелею
лишь одну мечту:
мне бы в поднебесья
от потоков лжи,
там, где нет терзаний,
где из злобы мысли
вовсе не нужны.
Мне бы отказаться,
плоть с себя сорвать
и свободным духом
в облаках летать.
Только ведь такому
знаю — не бывать.
Плоть людскую можно
только по законам жизни
палачам срывать.

Мне бы миг покая,
чтобы хоть уснуть.
Но и там без яви —
в храме сновидений,
яви повседневной —
просто мраком жуть.
Мне бы так хотелось,
но не в этом суть.
Не всегда к желаньям
нам открыт ведь путь.

Мною бы гордиться —
на меня плюют.
Мне бы в небо птицей —
но меня за это
только лишь распнут.

Мне бы радость в очи —
там слеза всегда
от того, что в мире
очень много зла.

Мне бы миг покоя
без тревоги сна,
но мне доля только —
пребывать в терзаньях
духом без конца.

Мне бы вовсе мысли
как-то прекратить,
что возможность есть же
в счастье долго жить.
Мне бы плоть откинуть,
боль свою унять,
но грозят мне пальцем,
что такому вовсе
даже не бывать.

Ох, уймитесь, черти,
хватит угрожать.
Я ведь лишь мечтаю —
но не прекращаю
долг свой исполнять.
       ОгО