Мозаика восьми строк

-1-
       "Ковыляет на ослике Санчо
        И на тощем коне – господин"
                В. Мялин

Ковыляют на ослике слуги,
господа восседают в седле,
но напрасны земные потуги -
тают жизни в космической мгле
Только образы в памяти словом
сохраняются тьме вопреки -
словно часть неземного улова
неизвестной небесной руки


***                Лене
По телу твоему течёт, любуясь, свет,
и ночь крадётся по его изгибам.
Как в объектив попавшийся предмет
привносит в снимок шарм неуловимый,
ак ты в прицеле взгляда моего
наполнена и музыкой, и смыслом.
Твой гулкий пульс - мой нежный поплавок
в реке желаний и нескромных мыслей


***
Однажды все уже произошло,
но мир - как прежде! - чистый лист, свободный:
рисует жизнь цветным карандашом,
стирают нарисованное годы.
Стирают память и стирают боль,
и распыляют чувства незаметно
по времени - как аэрозоль,
чей запах исчезает вместе с ветром


***
В нем голос смеялся и плакал,
в нем голос гудел и звенел,
и кто-то из вечного мрака
сквозь звездное неба смотрел
И вдруг - словно эхо в пещере -
строфа зазвучала и мысль:
рождались так некогда в звере
впервые и образ, и смысл


***
                Игорю Шехтеру

В руке - живой тюльпан. Его узора
не превзойти шедеврам Пикасс’o.
Цветок лучится, дышит каждой порой,
объемен, ярок, свеж и невесом.
В нем дышат и мерцают жизнь и тайна,
в искусственных цветах - обман, расчет...
Наверно, за границей мысли, знанья
незримый кто-то дышит и живет


***
Увы, изображаю наяву
я стойкого психически субъекта,
хотя во мне десятки их живут,
а не один рациональный некто.
Но чтоб не заподозрили никак
меня в богатстве и не обобрали,
давно изображаю дурака,
который восхитительно нормален.


***
Распадается время - на дни, часы,
ночь - на звезды и крыльев в потемках взмах,
распадается утро на блеск росы
и на пение жаворонка в кустах,
речь - на смысл и слова, иногда - на шиз,
смысл - на высший и тот, что людьми творим,
распадается время на сказ и жизнь,
а в последней есть вняшняя и - внутри


***
Я внутренне как будто замер,
добыча нежных губ твоих,
как натюрморт - в музейной раме
под взглядом зрителей немых.
Не прерывайся, длись, минута,
от пробуждения спаси,
и преврати мир неуютный
в счастливых радостей часы!


***
Смотрите - жлоб, засунув руки в брюки,
плюет с галерки семечки в партер!
Знакомьтесь, он -  Прокруст тысячерукий,
скрывающий свой истинный размер.
Под бой курантов перед мавзолеем
не раз себе вопрос я задавал:
не на него ли делал ставку Ленин,
страной не им ли Сталин управлял?


***
Мелькает мысль, и ты за ней бежишь -
котенок за  бумажкою шуршащей.
Урюпинск, Рим, Лас Вегас иль Париж -
что там азарт и молодость обрящут?
Мыслепоток, иллюзии... Долой
удрать от них - к предметам, звукам, краскам!
Чтоб слышать пенье птиц над головой,
а не идеи с пулями - над каской



-2-
***
Что я хочу? Что о себе я знаю?
Не прячут ли ответ на это сны?
И каждый сон - как будто змей бумажный -
среди прозрачной звонкой вышины,
пока бегу, схватившись за веревку,
стараюсь не упасть, не заскользить,
а змей - летит, стремительный и ловкий,
ведет вперед за тоненькую нить


***
Воистину, воинственный устанет,
а нежный и спокойный – победит,
сражения - переместятся в спальни,
смерть - растворится музыкой в груди.
Но сколько всех погибнет в бездне боя,
пока любовь счастливцев не спасет
из передряг, интриг и перепоев,
перечеркнув доверием расчет?


***
Не спится. Ночь. И как всегда – один.
Поехать в гости? К девушке? Напиться?
Но зажигает лампу Аладдин -
из сердца свет рифмованный струится.
Платон, Шекспир, Бетховен, Пушкин, Брак...
Мы знаем тех, кому она светила.
От пустоты до счастья только шаг
и - вдохновенья сила


***
На гриф натянуто струною
материи (по воле генов),
мерцает тело наготою,
столь хрупкой в холоде вселенной.
Любой изгиб в нем - иероглиф,
рожденный кистью мирозданья,
а целиком оно - автограф,
чей вид не равен содержанью


***
Красоту и опору мы ищем с рожденья друг в друге,
только ум упирается снова и снова в обман.
Дарят книги надежду, шепча об ином на досуге,
словно в сельской киношке - наивный и добрый экран.
Может быть, идеалы привычные - это наркотики,
что спасают от боли, от русской, исконной тоски...
И ныряет туда человек, как в соблазны эротики,
а в минуту отчаянья - пулей дырявит виски


***
Один во мне - изящный, юный,
другой - в летах и хамоват,
один - монах, другой - из гуннов,
один - поэт, другой - солдат.
Их столкновенье в жизни - драма...
Не так ли в лампочке катод
с анодом с помощью вольфрама
свет полюсами создает?


***
Почему не ложиться в кровать с первым встречным,
если можно обнять его жарко за плечи?
Почему не отдаться тому, кто красив,
на огонь синих глаз ночь ресниц опустив?
Потому что границы нас делают нами,
Потому что сжигает желания пламя,
потому что найти свою точку отчета
можно только лишь выбрав однажды кого-то


***
Эпоха - остров во вселенной,
минуты - критский лабиринт,
где минотавр за нами мерно
и ужасающе бежит,
по одному всех нагоняет
неотвратимо в темноте
и только кости оставляет
десертом матушке-Земле

***
Гудящим лбом уткнувшись в нежный бархат
обивки гроба, думаешь невольно:
как просто телу стать щепоткой праха,
прощаясь с нами звоном колокольным.
Душа – известно, птица, разум – клетка.
Не примирив полета и расчета,
как страшно револьверной фразой, меткой,
освободить себя или кого-то!


***
Под обстрелом прошедшего, между руин
правд, идей, идеалов, империи,
словно всем убиенным и страждущим сын,
прохожу я сквозь двери неверия.
Да, хотелось юпитеров, криков «на бис»
и пути - от хорошего к лучшему...
Но я - жив, и каким бы твой ни был каприз,
мир, я верю тебе, всемогущему!



-3-
***
На ручке двери отпечатки,
очки на письменном столе,
остатки в чайнике заварки
и затвердевший черный хлеб...
Вокруг следов моих все больше,
почти невидимых другим,
их грань со мной, живым, всё тоньше -
вот-вот и стану невидИм


***
Раньше Боги душу защищали,
а теперь - куда ее приткнешь?
Реализм? - Про секс он и медали,
про комфорт и чувственный балдеж,
там базар из самых модных штучек
продавцами громкими кишит
и устройств все больше самых лучших,
но при этом часто - ни души


***
Перебирает ветер нежно чётки
березовых сережек в ноябре,
на бересте их очертанья чётки
и создают уют в пустом дворе.
Их звон почти неслышен, но напевен -
дюймовочки так, может быть, поют,
и снег кружится рядом, самый первый,
и звездной пылью падает на грудь


***
Морока - родом из Марокко,
там, где в Сахаре ночью тьма,
её в пустыне столько, сколько
в барханах - желтого песка,
и к нам в заснеженные зимы,
в уют квартир и городов
её приносят пилигримы
ветров - под рясой облаков


***
               Игорю Мельникову

Я с тобой посижу у реки,
тихо время по плёсам течет,
здесь потерям, годам вопреки
никогда и никто не умрет.
К нам придут у костра посидеть
те, кто знают: течет - не вода
и не может отнять даже смерть
то, что Бог у реки этой дал


***
Если свет в квартире только,
а за окнами темно,
кипяти свой чайник стойко,
занавесь скорей окно!
Ворожи ключами, дверью -
и мурча, к тебе придет
рыжей кошкой вдохновенье
(или - вдохновенья кот)


***
Надежен путь, коль он от Бога,
и наполняет смысл года,
взбивает пеною сугробы
вчера невзрачная вода,
приходит снег в земную темень,
как некогда пришел Христос,
и разжимает хватку время,
и свет рождается из слез


***
Между случайных желаний и слов
время подернуто тиной
или похоже на жизнь бурлаков,
горбящих разум и спину:
лямки и тяжести сплющили грудь,
люди толкают друг друга -
не получается даже вдохнуть
времени воздух упругий


***
С осенью под шалью разноцветной
и в рябино-ягодном пальто
на холодный сяду парапет я,
дуну в поэтический свисток,
и польются трели и рулады,
подпоет она своей листвой,
улыбнется и кивнет в награду,
луч на грудь мне бросит, золотой


***
В пейзажах реет пустота,
редеют кроны постепенно,
и путь летящего листа
к земле стремится неизменно.
Навстречу девушки спешат,
посмотришь вслед - уже старухи:
не каблучки о пол стучат -
земли о гроб удары, глухи



-4-
***
Гляжу в глаза детей - им не знакомы
еще ни смерть, ни страх, ни западня,
ни ощущенье - словно после взлома
квартиры и предутреннего сна.
Они - другие.  Перед ними небо -
как мамин голубой и добрый глаз,
и тянется к нему зеленый стебель,
не стиснутый еще размером ваз


***
Ходят кошки по земле,
исчезая вдруг во мгле,
мягкой лапою как будто
и пространство и минуты
полируют, когти пряча
и мурлыча про удачу.
Приручи такую кошку -
станешь кошкой сам немножко


***
Каждая минута - как вокзал,
в подсознанье спрятаны билеты,
и важней того, что ты сказал,
часто то, что понято при этом.
По маршрутам ходят поезда,
за окном мелькают кадры быстро,
будущее светит - как звезда,
прошлое - фонарь в тумане мглистом


***
Я сижу на простом диване,
пахнет сладостью ром в стакане,
я не пью - пригубляю запах,
я иду по нему - по трапу! -
в мир желанный, где все любимы,
все желания исполнимы...
Чтобы там оказаться, впрочем,
надо выпить. И много очень


***
Люди ехали куда-то -
знали якобы куда,
за билет была оплата -
силы, лучшие года.
Но весь транспорт заржавел и
под уютный стук колес
сквозь туманы и метели
в глушь и горести завез


***
Осенний ветер дышит в кронах гулко,
разбрасывает листья и озон,
гуляет по московским переулкам,
среди людей и декольте окон.
В мозаике с изящною подсветкой
вдыхаю запах хлеба и духов,
и заглядевшись было на брюнетку,
готов писать поэмы - как Барков


***
Юсупов, Распутин, Романов
пьют вместе за винным ларьком
из старых бумажных стаканов,
на закусь - колбаска с сырком.
В бутылке не водка, а слезы,
и нету напитка сильней,
и каждая новая доза
любой предыдущей пьяней.


***
Материальное вокруг -
случайно или смертно,
а горизонт - лишь  только круг
доступного, инертный.
Зато есть бездны в нас самих -
вне времени, молекул,
и потому оттуда стих
порой живучей века


***
Дворник разгребает снег пихлом*,
и приходит в сердце пониманье,
что растает прошлое, ручьем
потечет куда-то между зданий,
почву напоит, расти начнет...
И никто в округе не заметит -
проросла пророненным зерном
жизнь сквозь перегной тысячелетий


***
В оранжереях книг
растут и зреют люди -
пусть буквы там одни,
бумага да дизайн...
Сметает листья дней
дебелый дворник в груды,
метлою не задев
ни корневищ, ни тайн



-5-
***
Привычно тикает будильник,
эпоху стрелками пронзив,
кружа людей и век всесильный
вокруг игрушечной оси.
И время нитями тик-така
объединяет всё вокруг –
от динозавров до бараков,
от палача - до нежных рук


***
Пусть банки сегодня - как некогда храмы,
банкноты - религия первопрестольной,
но город мой знал и трагичнее драмы,
а карикатуры - страшней и прикольней.
Он словно захвачен ордою опасной
рабов, ставших барами в дерзкой столице,
но верю, что смоет их время, несчастных,
и сквозь негативы проявятся лица


*** 
Во веки и присно в глуши где-то есть
волхвы, и звезда, и счастливая весть,
и там вопреки веку наглости
есть тайные вера и радости.
Там мать обнимает ребенка, и Бог
проводит черту через скромный порог,
даруя пришедшему страннику
завидную долю избранника


***
Огромный город - сгусток сот
и многомерного пространства,
он сам собой давно живет,
глотает жадно новобранцев.
И жители - как кровь его
театров, тюрем, ресторанов,
церквей, парламентов, торгов -
бурлят и вытекают в раны


***
Легко и радостно прощать.
Но в мире древнем и всеядном
месть – это древняя праща,
ей пращур машет безпощадно.
Лишь только любящий простит.
Чужой - осудит и присудит.
Мы все - в божественной горсти,
но мы - всего лишь только люди


***
Утром смело шагну я в огромный город,
и затянет мне галстук потуже ворот,
улыбаться я буду, руки пожатьем
разливаться в ладони, рубашки, платья...
Чтобы вечером чай одиноко выпить
и увидеть опять неизменный триптих:
звезды в небе, набухли на вербе почки,
новорожденный стих в простыне листочка


***
Наш тайный мир обид, желаний, дрожи
волнения и поисков пути,
мы без тебя стояли б у подножья
вершины - той, что Дарвин начертил.
Материя? Законы выживанья? -
В любом из зоопарков их полно.
Но человек - на спрятанном экране
души! - сам создает свое кино


***
Под одеждою люди прозрачны:
свет – в одних, а в других – миражи:
освещать – вот у первых задача,
у других - заблужденьям служить
Тело - это не гроздья молекул,
в нем - проектор с лучом без границ,
создающий историю века
и черты освещаемых лиц


***
Священны руки тех, кто обнимает
и с кем еду ты делишь и работу,
и музыка, казалось бы, немая,
но сразу раскрывающая, кто ты.
Пока звучит она в глазах, поступках,
в пейзажах, отношениях, предметах,
струится время - словно голос в трубке,
а счастье - неприметно перманентно


***
На сцене будней власть - у Драматурга,
а действия длинною в сотни лет,
сюда не забредешь на час с подругой:
рожденье – вот единственный билет.
Тут зрители - потомки с дерзким взглядом,
аплодисменты - счастье, а свистки -
больницы, тюрьмы... И одна награда -
жить, жить и жить, несчастьям вопреки



-6-
***
Природа и душа - две главных силы,
вокруг которых движется наш мир,
а тело - это только до могилы
с рождения протянутый пунктир.
Вокруг себя взглянув неторопливо
любой способен, как в металлолом,
обманы жизни и её облом
однажды сдать и стать тотчас счастливым!


***
Вдыхая солнце, запахи весны,
представить трудно, что во тьме творится,
где побеждают правила войны
и ненависть меняет жизнь и лица.
Рождаем мы слова, слова рождают нас…
Прошу тебя, Творец, дать мне такие,
чтоб были жизнь моя и мой рассказ
без пафоса, обмана,  ностальгии


***
Иллюзорны слова, иллюзорна внешность,
и ладонь иллюзорна. Точней - погрешность
ощущений. Сказал бы тут, верно, Бродский:
деток балуют соской, а взрослых - плотским.
Впрочем то, что фасад обещает  взгляду,
может стать миражом, может стать наградой,
может стать и расплатою... Вот и пробуй -
доверяйся ладони, бросайся в прорубь.


***
Шелестела листва, лаял пес за рекою незримой,
и жужжал майский жук, оглушая товарным составом,
запах леса пронизывал и уносил сразу - мимо
повседневности -  выше на целую, может, октаву.
Жизнь была впереди - за просторами всех горизонтов.
Позади сжалось прошлое сильной, стальною пружиной.
Там, где детство мое в сандалетах дешевых и шортах
улыбалось с советской, наивной и яркой картины


***
Язык, мой учитель и Бог,
в твоих неоглядных просторах
я пью освежающий сок
созвучий, ласкающих горло.
Ты - смыслов, чувств океан -               
за дверью звучаний и знаков -
мне высшею милостью дан
на грани сознанья и мрака.


***
Яблок запах и вкус... Я сижу в полутемном саду,
я гляжу сквозь листву на полярную в небе звезду,
и срываются яблоки (может, они - звездопад?),
кружат голову запахи, кажется космосом сад.
Жизнь и смерть - лишь мгновенья, бесчислен их выбор и ряд,
свет и тени, сомненья - не листья ли так шелестят?
И пронзает их взгляд, убегая тотчас за звездой.
Запах яблок и яды познаний - пьянящий настой


***
Страдай, не страдай - уйдешь,
как будто не жил совсем...
Незримый, эпохи нож
острее всех слов и тем.
Жизнь - это вино, пока
его подливают - пей!
Ты думаешь - облака?
А это - души людей


***
Жизнь не знает границ, говорит на любых языках -
тихим пеньем синиц, вязью солнца и тьмы в облаках,
и органом собора, и камнем китайской стены,
на винтовке затвором, и смыслом, наполнившим сны.
Жизнь не знает границ, но и смерти они нипочем:
невзирая на лица,  приходит она палачом
и врачом, и ключом в руце вечного старца - Петра,
и кого-то - прислушайся! - словно толкает: "Пора!"

***
Сколько длится война, затмевая свет?
Воевал мой отец, воевал мой  дед.
Был и внешний враг, и враги внутри:
от зари воевали - и до зари.
Я устал от патетики, зла, врагов,
я хочу не войны, а любви, стихов.
Ближе сердцу театр и в нем - пьесы, пусть
я ролей и не выучил наизусть


***
Если тебе говорят, что ты должен умереть за родину,
и ты видишь, как редеет ряд таких же, как ты, на подиуме,
возникает вопрос: кто говорит - душа или некто третий,
у которого в голове - любовницы да котлеты?
И что там с душою? Ведь именно в ней все дело:
что она чувствует, когда убивают тело?
Готова она отдать его за что-то высшее или -
рыдает, оттого что ее обманули, недолюбили?



-7-
***
Борис и Глеб - они повсюду:
вглядись внимательней - они
убиты братьями, но чудом
опять на муку рождены.
Пытаться их спасти? - Напрасно
просить о милости в орде!
Их смерть, увы, не случай частный,
а результат борьбы идей


***
Вчера я пешеходом был, сегодня
рулю в автомобиле... Иногда
съедаю в самолете вкусный полдник,
на велике рулю туда-сюда.
Бывает, что плыву на корабле я,
гребу на лодке, еду на осле…
Хотя в душе, как истинный Емеля,
на печке сплю и вижу мир во сне


***
Надоело говорить и спорить**
об одном и том же день за днем,
в этих спорах горя спрятан корень -
беспощадных войн огонь и гром.
Хватит мнений, критики довольно,
лучше слушать шопоты души
и найти на свете колокольню -
ту, с которой  ангелы слышны


***
В сосуде тела жизнь течет, клубится,
укрытая от глаз, недобрых рук,
над ней летят, роятся  чувства-птицы,
магический выписывают круг.
Там, в их вращенье и водовороте
мелодия рождается, звучит,
и в миг последний угасанья плоти,
взлетает, обретя простор, в зенит


***
Тело юное сводит с ума
словно сад, расцветая весною,
Пусть вокруг и асфальт, и дома,
и потоки машин за стеною.
Но в саду - пенье птиц и борьба
с сорняками, жучками, ворами...
Только что этот сад без тебя? -
Одинокая, бродит в нем память


***
Я стою перед сотнями дул
обязательств, соблазнов, обманов,
без тебя я от них не уйду,
я мишенью им легкою стану.
А с тобой, как на шаре, взлетим
над капканами и западнями...
Нет преград на высоком пути,
если вспыхнет взаимное пламя


***
На полную громкость включу тишину,
услышу в ней то, что не явно,
иначе я в звуках случайных тону,
теряю рассудок - как пьяный
Так было и раньше, так будет потом -
минуты шуршат или гравий? -
В молчанье ныряю я, как - в водоем
не мудрствуя и не лукавя


***
"Так необычно и легко
смотреть себе же в след"***
и чувствовать себя рекой
в себя впитавшей свет.
И узнавать, не узнавать...
Да разве в этом суть?
И устьем в океан впадать
и течь и не тонуть


***
Слова и образы - цивилизаций код,
пульс чувств и смыслов самых главных, скрытых
(так музыка таится в кляксах нот
в тетрадях музыкантов на пюпитрах)
Наш мир без слов - лишь мраморный карьер,
где ждут скульптуры в каменных затворах,
чтоб обрести и форму, и размер,
и жизнь - на покоряемых просторах


***
Не жди подсказки, а пойми,
что каждый шаг твой - это выбор,
за все, что ты возьмешь взаймы
и не отдашь - накажет дыба.
И никуда ты не уйдешь,
не распластясь в небесной кассах
за правду, вымысел и ложь -
в делах общественных и частных


-8-(2,3)-
***
Человек глядит, как мудрый Будда,
только он не Будда и не зверь:
строит он незримую запруду
на реке страданий и потерь.
Хочет он покоя, просветленья,
но бурлит и пенится река.
Человек глядит как мудрый Будда
но частенько - с видом дурака


***
Капли падают в мох, исчезают,
словно время в эпохах былых,
если в камень, стекло попадают -
резонируют - тик-таки-тик.
В перекличке воды этой, может,
память - с первых мгновений! - Земли,
и не мхом, а нейронами, кожей
я читаю их морзе разлив


***
Все мы немного лошади
или - автомобили
парады любим на площади
преодолеваем мили
а потом живодер приходит
отправляет на свалку..
По-дарвински мудро вроде
но по-детски жалко


***
Он за мной шагает
или я за ним?
Я его ругаю
он - невозмутим
Я марионетка
невидимых сил
я хожу по клетке
управляем им


***
Ткань жизни темна, но воздушна,
льнут кисти небесные к  ней.
Сквозь морок, пустой, равнодушный,
и блестки красивых идей
рисует небрежный художник
картину, играя, резвясь...
Да, сложно, но все-таки можно
найти в нарисованном связь


***
Есть женщины похожие на лето
есть те в которых прячется весна
есть - осенью наполнены и светом
которому открыты небеса,
есть спящие красавицы что словно
закованы то в снег то в колкий лед,
но в той что я люблю есть все сезоны,
есть красота и сердцеоборот


***
Может это ржавчина
может бронза это,
главное что в прачечной
не отмыть поэта -
от эпохи, красок
от кислот и щелочи
от любви и встрясок -
важного и мелочи


***
Дождя предосеннего шорох
предчувствие снега и вьюг
листвы разлетевшейся ворох
мечтает умчаться на юг
но лишь до земли долетает
а птицы снимаются в срок...
Мгновение жизни - Токая
бегущий по горлу глоток


***
Эти августы обманщики
горячи порой - как банщики
но ушат воды холодной
прячут в хмурости погодной
Мы им верим, доверяемся
теплотой их наслаждаемся
а они уходят, хитрые,
прочь со всей своей палитрою


***
Истины - это джунгли
где охотятся Фрейдлы и Юнгли
где прорастают Гоббленсы и Дерзжинские
рождаются  Вбухенвальды,  мечты "армийские"
А поэзия - это противоположность истины
совмещение гениального с искренним
когда открывается вдруг не совсем понятное
но прекрасное, важное и занятное



-9-(1)-
***
Дождь рисует акварелью,
размывая сад и дом
и загадочно растенья
наклоняя над прудом.
В мире будто Миядзаки
от души поколдовал -
миражей и тайных знаков
в повседневность подмешал


***
Жизнь врывается в дверь
не спасают засовы
не уйти от потерь
даже в мягких альковах
можно только шагнуть
в неизвестность и хаос
и отправится в путь
словно в плаванье - парус


***
И Блок, и Пушкин - тоже люди,
но только здесь уже их нет,
и это с каждым в жизни будет,
поэт ты или не поэт.
Но у поэтов есть и нечто,
что прочим в мире не дано -
язык, в котором прячет вечность
свои прозренья и вино


***
Понятие вечности давит на мозг
оно несомненно - дискретное:
для бабочек - месяц, для бликов и рос -
часы, а для Космоса - нет его.
Для нас, человеков, все то, что прошло
забвенье и в нем не растаяло,
"рифмуется" с вечностью, в металлолом
не сданной и не переплавленной


***
Критик с критиком поспорил,
рифмовать с чем лучше море.
"С горем - это классицизм",
"С вором - это реализм",
"С сором - нотка постмодерна",
"С хором - обществу полезно"
А поэт их всех не слушал
и отдал верлибру душу


***
                Л***

Я тебя стараюсь приручить,
превратить в ребро своё... В постели мне
без тебя - как в церкви без свечи,
как огню меж мокрыми поленьями
Но и ты стремишься, чтобы я -
сказочным драконом и безропотным -
все твои желанья исполнял,
подчиняясь жесту или шепоту


***
Неважно, что и как,
когда есть рядом кто-то,
с кем можно прорастать
друг в друга и в судьбу.
Жизнь - никогда не враг,
у ней одна забота:
помочь нам осознать
свой путь сквозь ложь и тьму


***
Цветет сирень, одев алмазы рос,
Адам стихи строчит влюбленной Еве,
а Буратино тыкает свой нос
под юбку улыбающейся деве
Мальвина хочет нежных, сладких слов.
И струны в ней, натянутые звонко
меж низких и возвышенных колков,
ждут рук судьбы, мужчины и ребёнка


***
                Н***
Зачем готов я снова верить
твоим ласкающим словам,
смирять в себе лесного зверя
(с игрушкой мягкой пополам)?
Зачем желания корнями
переплелись и держат нас,
когда давно уж над сердцами
створ яркой радуги угас?


***
Слова бессильны и сравненья
и замирает вдруг душа,
когда могучие теченья
несут, ломая и круша.
Она не знает, что случится,
хотя и верит - пронесет!....
Как, вероятно, верят спицы,
когда их кружит колесо



-10-(4)-
 ***
Когда не остается перспективы
и в прошлое невольно тянет взгляд
поверь, что все, кто были прежде живы
там, как и дом отеческий, стоят.
Они стоят скрижалями надежды -
как вехи вдоль дороги столбовой
где ты спешил, столь беззаботно, прежде...
Чтоб наконец придти к себе домой


***
Ничего уже не спросить
у тех кто совсем ушёл
превратясь в алмазы росы
что Господь плащом
собирает меж нас пройдя
незаметно так
будто это капли дождя
и часов тик-так


***
Я б не хотел гусаром быть
и без  сомнений вечных
жить с наслаждением, кутить
порою с первой встречной
и умирая  молодым
от пули или шашки
считать мир вкусным и простым
как утром кофе в чашке


***
Для одних Бог умер, а для других - жив
правда - это разделочные ножи:
один режет так, а другой -  этак
человек верит банкам, дельцам, поэтам....
Каждый строит свой лабиринт и в нем
идет за манящим его лучом.
Миллиард лабиринтов, во многих – срашно...
Это развалины вавилонской башни


***
Пьянчужка Дионис,
твоя бутылка - свята!
Скажи мне, Дионис,
твоя сестра - Эрато?
Звтерпа или - стой! -
не Талия ли будет,
скажи, твоей сестрой
с изысканною грудью?


***
Взяв пропуск памяти с собой
иду по улице знакомой
сквозь лет ушедших разнобой -
вне времени! - к родному дому
где жут меня, я знаю, все
с кем был я счастлив беззаботно...
Дорога вымыта в росе
и вот он дом – за поворотом


***
Небо у ног текло
и ливень по телу тек -
словно смотрел в стекло
размытое, сверху, Бог.
А снизу в потоке струй
шел человек домой
божественный поцелуй
тек по щеке водой


***
Закрыли дождь  в сарае
а солнце - в антресолях
один туман летает
над съежившимся полем
и человек, попавший
в такую передрягу,
стал пугалом и машет
руками – белым флагом


***
Винтики - прошивка швов
человек - мистерия
но его избыток слов
делает истериком
а потом уже винти
хоть куда, пропащего,
чтобы сдать в конце в утиль
в ладно сбитом ящике


***
Приходят все из тишины
и в тишину уходят -
там уху чуткому слышны
истоки всех мелодий.
Оркестр - бессмертен (правда, в нем
сменяются артисты)
а тишина – как водоем
из капель звуков чистых




-11-
***
Ты открываешь мне окно,
художник, в магию минуты
где мы с тобою заодно
и время замерло как будто,
куда из наших смертных тел  –
из коконов, где зреют души -
мы улетаем за предел,
твоим прозрениям послушны


***
Мы порхаем радостно в коре
подсознанья хрупкими стрекозами,
застывает образ в янтаре
памяти под времени наркозами
Скольких и других существ, вот так
прыгающих радостными блошками,
заключал в янтарь прозрачный брак,
делая дешевенькими брошками


***
Когда сдирает смерть с души
все что когда-то было телом
быть пессимистом не спеши
ведь что-то важное ты сделал
и может в мир тебя иной
перенесёт (какой - не знаю!)
а этот – страстный и земной -
к нему всего лишь проходная


***
Наша осень - артистка:
притворяется ловко
то почти гимназисткой
то бабенкой-плутовкой
то старушкой, которой
помирать завтра... Впрочем
через год все повтОрит
артистично и молча


***
               «Се вид отечества...»
                И.Бродский

Шут шутит. Правят – молчуны.
Уходят жертвы в пасть войны.
Наркотик слова льется в уши.
Луна взирает равнодушно...
Се вид отечества. Лубок.
Но только вид сей – однобок:
страданье душ, порой невинных,
скрывает данная картина


***
Я тоже люблю Ленинград
за тяжесть чугунных оград,
за сказки и вымыслы наши,
за шпиль Петропавловской башни,
за женщин - невинных и бл@дских,
за чай на вокзале Финляндском...
Жаль только, что выстрел Авроры
враньем заразил и разором...


***
Листья  трепещут, шумят на древе
нежит их юг и пугает север,
тянет то вверх, то толкает книзу,
кажется ворох листвы отчизной
но надвигается вниз скольженье,
веток внезапное обнаженье
и приближенье к корням, которых
будут кормить они очень скоро...


***
А правда как всегда проста и неизменна,
как горная гряда в сияющих снегах
слова же - пенье птиц (а может быть - сирен) и
сплетенье небылиц, слепящая пурга.
Из этих слов легко что только не построит,
пронырлив и толков, разумный человек,
но правда все равно разрушит все рекою
когда в горах весной растает свежий снег


***
Хожу я по окраине дождей
блестящих словно лезвия ножей
и слышу эхо прошлого - оно
в бутыль дождей, как джин, заключено.
Сквозь призму влаги образы туманны
их каждый может довообразить
ныряя в идеалы и обманы
под грохоты стихающей грозы



***
           « Белеет парус одинокий»
                М. Лермонтов

Не существует к будущему лоций -
лишь только парус в дымке голубой
и в бездне генетических колодцев -
напиток, называемый судьбой,
не существует равенства в наследствах –
по воле ген и чувств родной семьи
всем выдаются с детства королевства
и все в них поначалу короли...



-12-
***
Порой невмоготу как одиноко
слыть дураком и жить наперекор
действительности, наглой и жестокой,
где держат масть бандит, дурак и вор.
Одна надежда - на Творца и близких,
на то, что сможешь сам вокруг создать...
Жизнь раздает ириски да сосиски.
Дай,Господи, любовь и благодать!










____________
*   - пихло - большая лопата для разгребания снега - сибирский диалект и дворницкое арго
**  - строчка из песни на слова Павла Когана
*** - цитата из стихотворения о.Митрия