2 Американское приключение в Сибири

Добравшись до Хабаровска, я встретился с генералом Ой, японским командующим 12-й дивизией, и сообщил ему, что отдал приказ вывести все американские войска из района к западу от Хабаровска.

Кроме того, я впервые встретился с отъявленным убийцей, грабителем и головорезом Калмыковым. Это был худший негодяй из всех, кого я когда-либо видел или о ком слышал, и я сильно сомневаюсь, что, если бы кто-то прошёлся по всему «Стандартному словарю» в поисках слов, описывающих преступления, не нашёлся бы хоть один, которого не совершал бы Калмыков.

Его вооружала  и финансировала  Япония, в своих попытках «помочь русскому народу». Я говорю это со всей ответственностью, потому что у меня есть доказательства, которые удовлетворили бы любого непредвзятого человека.

Калмыков убивал собственноручно, а Семенов приказывал убивать другим, и в этом заключается разница между Калмыковым и Семеновым. Выражаясь русским языком, Калмыков был «ликвидирован» (убит) китайцами, когда его выдворили из Сибири и он попытался укрыться в Китае. Семенов позже был выдворен из Сибири и нашел убежище в Японии, где живет до сих пор.

Подписание перемирия 1 ноября 1918 года существенно изменило обязанности американских войск и вызвало другие поводы для разногласий между мной и представителями Англии, Франции и Японии.

В 1918 году я подписал соглашение о перемирии. Военные операции, в которых принимали участие американцы, основывались на убеждении, что вражеские войска состояли, по крайней мере частично, из немецких и австрийских военнопленных.

Что касается энергии, вложенной в военные действия представителями Англии, Франции и Японии, то для них не имело значения, были ли эти организации большевистскими или состояли из большевиков и немецких и австрийских военнопленных. Таким образом, с их точки зрения, после подписания перемирия вооруженные силы использовались так же, как и раньше.

Я придерживался позиции, что Соединенные Штаты не находились в состоянии войны ни с одной из частей России и мы не могли предпринимать никаких враждебных действий, кроме как для защиты себя или вверенного нам имущества. Это лишь усилило и без того напряженные чувства.

В 1919 году Семенов отправил своего помощника в Вашингтон, и этот эмиссар не только без труда попал в Соединенные Штаты, но, как я узнал из прессы, некий видный американец даже предложил этому русскому выступить с речью об условиях жизни в Сибири по пути из Сан-Франциско в Вашингтон.

Я не знаю, с какой целью приезжал агент Семёнова, но он хвастливо заявил, что одной из целей было добиться моего отстранения от командования американскими войсками. Когда этот русский вернулся во Владивосток, он сказал, что военное министерство проявило большую заботу и назначило полковника армии США Кронина сопровождать его в поездке по Вашингтону и помочь ему познакомиться с влиятельными людьми. Он также сказал, что, когда он уезжал из Вашингтона, полковник Кронин заверил его, что меня снимут с должности до того, как он вернется во Владивосток.

Этот человек представлял Семёнова, и, безусловно, можно предположить, что он обладал теми же моральными и преступными наклонностями, что и его начальник, которого он представлял. О Семёнове было хорошо известно в Вашингтоне, поэтому можно только предполагать, что при решении вопроса о том, пускать ли русского в Соединенные Штаты, его личные качества не учитывались, а принималась во внимание только политическая благонадежность.

В общей информации для иммигрантов, выпущенной Министерством труда США, говорится: «Согласно иммиграционному законодательству, в Соединенные Штаты могут въезжать только психически здоровые, нравственно чистые и физически крепкие иностранцы». Если Семёнов был «нравственно чист», то в это трудно поверить..

Кто-нибудь в Сибири когда-нибудь заявлял, что соответствует требованиям нашего закона в части «нравственной чистоты»? Не думаю. Генеральный консул США мистер Харрис говорил со мной о Семёнове и даже зачитал мне часть отчета. В письме, которое он направил в Госдепартамент в Вашингтоне, он резко высказался о характере Семёнова,  и я считаю это весьма маловероятным, что мистер Харрис когда-либо изменил своё мнение о Семёнове.

24 октября 1918 года в Восточной Сибири появился генерал Иванов-Ринов. Он был типичным царским чиновником и считал, что со всеми, кто встанет у него на пути, нужно расправляться безжалостно. Омское управление назначило его командующим всеми русскими войсками в Восточной Сибири, и 3 ноября 1918 года он объявил, что в Амурской, Приморской, Сахалинской областях и на Камчатке вводится военное положение.

Таким образом, он фактически стал диктатором Восточной Сибири и поставил вопрос о жизни и смерти в зависимость от самодержавия, которое было намерено сделать всё, чтобы принципы самодержавия не исчезли из России.

12 июня я отправил в военное министерство телеграмму следующего содержания:
«Полковник Морроу приказал Семенову убрать свой бронеавтомобиль из американского сектора, иначе он сам его уберет. Генерал Йоше, японец, сказал Морроу, что японцы силой воспрепятствуют изъятию бронеавтомобиля Семенова американскими войсками из сектора».

Слотер телеграфирует, что Сукин (министр иностранных дел Омска) сообщил ему, что, по мнению Сукина, этот инцидент свидетельствует о том, что японцы хотят разногласия между американцами и русскими.

До получения сообщения от Слотера мистер Смит (американский член Межсоюзнического железнодорожного комитета) сообщил мне, что Оберстон, исполняющий обязанности верховного комиссара, британец, вчера очень доверительно сообщил ему, что, по его мнению, за этими разногласиями между Семёновым и американцами стоят японцы.

Не было никаких сомнений в том, что за всеми серьёзными действиями Семёнова стояли японцы. Ранее я уведомил военное министерство, что при рассмотрении дальневосточных вопросов казаков и японцев следует рассматривать как единую силу. Мне не пришлось менять свою точку зрения.

Некоторые японцы были бы рады, если бы войска Соединенных Штатов вступили в конфликт с русскими, но другие были более осторожны, поскольку знали, что у меня достаточно информации, чтобы связать Японию с любыми враждебными действиями против американцев, о которых стало известно от Семенова или Калмыкова.

24 июня я получил телеграмму от майора Слотера, в которой сообщалось об отставке Гайды, принятой омским правительством.

У меня на столе лежал рапорт о том, что 2 сентября русские в присутствии японских войск арестовали американского капитана и рядового в Имане, в двухстах пятидесяти милях к северу от Владивостока, якобы по той причине, что у этих людей не было паспортов.

Поскольку они были в форме американской армии, а в Сибири не было признанного правительства, и поскольку ни один военный представитель в Сибири не выдавал паспортов, причина, указанная для ареста этих людей, являлась оскорблением.

Мы с послом Моррисом прибыли во Владивосток вечером 6 сентября 1919 года, и вскоре я впервые столкнулся с новой японской марионеткой в лице генерала Розанова, которого Колчак отправил из Красноярска во Владивосток командовать русскими войсками на Дальнем Востоке.

Утром 7-го числа я отправил полковника Робинсона, моего начальника штаба, в кабинет генерала Розанова с требованием немедленно освободить капрала.

Генерал Розанов сказал полковнику Робинсону, что проведёт расследование и сообщит мне о результатах позже. Это меня совершенно не устраивало, поэтому я приказал полковнику Робинсону вернуться и передать генералу Розанову, что отказ отдать приказ об освобождении капрала Сперлинга будет расценен мной как окончательный отказ. Получив это сообщение, генерал Розанов приказал освободить капрала. Когда капрал вернулся, мы обнаружили, что его жестоко избили.

Генерал Хорват, который был против моей политики невмешательства, пришёл ко мне и предупредил, что Калмыков собирается убить нескольких американских солдат и что, если я не сосредоточу небольшие отряды, охраняющие железную дорогу, у меня будут потери.

Он сказал, что Япония дала на это санкцию, выделила Калмыкову тридцать тысяч иен и была готова разослать по всему миру телеграммы о том, что русские будут одинаково относиться ко всем большевикам.

Полковник Бутенко, комендант крепости, имел доступ ко всем телеграммам, поступавшим из Владивостока. Он пришел ко мне примерно в то же время, что и генерал Хорват, подтвердил его слова и сказал, что Семенов телеграфировал Калмыкову, чтобы тот продолжал наступление на американские войска, а если ему понадобится помощь, он, Семенов, отправит ему на подмогу своих казаков.

Японцы телеграфировали Калмыкову, что не могут оказать ему активную поддержку, но окажут моральную. В этой связи г-н Сукин, министр иностранных дел Омского правительства, рассказал о крупной бойне в Омске следующее:

«Сообщаю вам, если вы еще этого не знаете, что у американцев недостаточно войск на Дальнем Востоке, чтобы справиться с чрезвычайной ситуацией, которая возникнет.  У вас могут возникнуть проблемы с Семёновым и Калмыковым, потому что японцы решили всячески поддерживать Семёнова, в том числе и с помощью войск, если в этом возникнет необходимость.»


В это время ко мне пришёл господин Медведев, глава земств Приморской области, и подтвердил слова генерала Хорвата. Эти трое принадлежали к разным социальным группам, а Медведев — ещё и к другой политической партии, чем двое других, поэтому они никогда бы не объединились ни ради какой цели, а тем более ради того, чтобы сочинить для меня эту историю.

Полковник французской армии, чье имя я помню, но не думаю, что стоит его публиковать, также пришел ко мне и сказал, что казаки пытались купить у французов несколько винтовок, и он был уверен, что они планируют напасть на американцев.

Когда капрал, избитый казаками, вернулся, я написал письмо генералу Розанову и потребовал назвать имена казаков, арестовавших капрала, имена двух казачьих офицеров, избивших капрала, и извинений в местной прессе за это безобразие. Ответа я не получил.

Через неделю после отправки письма начальник штаба генерала Розанова приехал в американскую штаб-квартиру по какому-то делу, но я уведомил его, что не буду иметь никаких дел со штабом Розанова, пока не получу ответ на свое письмо. Я так и не получил прямого ответа, но в прессе появилось сообщение о том, что в Вашингтоне принесли извинения за оскорбление. Я понятия не имею, где и от кого были принесены эти извинения. с которым я никогда не имел никаких дел ни в штабе генерала Розанова, ни с ним самим после этого случая. Он был свергнут 3 января 1920 года.


Изображение:

Г. М. Семёнов (в первом ряду третий слева) и атаман Сибирского казачьего войска П. П. Иванов-Ринов (сидит в центре) в группе единомышленников

Авторство: нет сведений. собственноручный скан журнала Родина № 3. — 2008. — с.85., Общественное достояние, https://ru.wikipedia.org/w/index.php?curid=2236436