Чехов

Вишнёвый сад белеет в дымке,
И вечер медленно плывёт.
На старой даче, у калитки,
Кого-то поезд вдаль зовёт.

Там тишина живёт меж словом,
Там смех соседствует с тоской,
И человек ещё не новый,
Но с вечной, честною душой.

И в каждом взгляде, в каждой сцене,
Где жизнь смешна и нелегка,
Звучит надеждой непременность -
Мы в высь уйдем наверняка.

Как после долгой перемены,
Пройдя сквозь холод, страх и мглу,
Когда распустятся сирени,
Воздав теплу свою хвалу.

Он видел: в каждом человеке,
Смешались гордость и печаль,
Но даже в самой тесной клетке,
Есть свет, зовущий только вдаль.

И пусть над вишнями туман,
Пусть жизнь трудна и неказиста,
В ней светит чеховский генплан:
Душа обязана быть чистой.

Он не судил чужих сердец,
Не возвышался над толпою,
Но в каждом видел точно жрец,
Живого человека с болью.

Смешное пряталось в слезах,
А грусть в улыбке осторожной.
И открывалось на глазах -
Быть человеком, правда  можно.