Ведьмин август

А у ведьмы трав в кладовой не счесть, даже ступа новой модели есть, охраняет сон ее темный лес и сверчок за печкой. Почему же кажется ей порой, что щекочет спину слегка перо, что она не ведьма – осиный рой над июльской речкой.
Вот чего, казалось, еще желать, а она по воздуху: хвать да хвать, будто жадный к чуду веселый тать поселился в теле. Утащить бы шепот чужих дорог, плеск весла от быстрых кривых пирог, и дудеть, как викинг в огромный рог, чтоб душа запела.
Кот мурлычет – старая, не дури. Говорят, что мир у тебя внутри, лучше ужин вкусный для нас свари, почеши мне спину. А она идет по тропе ужа, меж смолистых сосен за ним кружа, и ее от счастья бросает в жар и закат малинов.
И когда на месте усталых рук два крыла совиных почует вдруг, и над лесом медленно сделав круг, полетит за солнцем – у нее смешаются сон и явь, сосны станут лишь продолженьем трав, и всю землю разом в себя вобрав, она вдруг проснется.
Кот чихнет, а в печке давно зола, на кровати ведьма, в углу метла. «Всем спокойно: я тут не умерла. Потерпите малость». Ведьма сварит зелье из диких роз, из упавших косо на землю звезд, из прозрачных крыльев больших стрекоз – чтобы вышел август.
И взлетев на быстрой своей метле, от восторга в воздухе захмелев,  ведьма будет лить на вечерний лес из кастрюли зелье. Кот нюхнет и скажет Яге – ну что ж. Август в этот раз у тебя хорош. Только мало что-то опять кладешь лепестков веселья.
Чтоб гулять без памяти до утра, и купаться в запахе пряных трав, и встречать восход, тишину обняв, позабыв о прошлом. Потому что счастье, конечно, есть. В этот самый миг, может, прямо здесь. Август нынче сладок, нельзя не съесть. Вот отвар, вот ложка.