Среди великого забвенья...

Часовни - усыпальницы, листва,
Фигура чудотворная Прощенья,
Здесь дюжий парень с именем Христа
Стоит среди великого забвенья.

Поспешно одевается погост
В могильный шёлк из тонкого багрянца,
Парняга дюжий сохраняет пост,
Не ест, не пьёт, кусая нервно пальцы.

Его сестра повесилась на днях,
Среди заслуженных врачей она лечила,
Коль волею, неволею спит прах,
Душа должна неистово молиться.

Она спасала нищих и чужих,
Кнутом печали понукаемое сердце,
Жила наверно дева за троих,
Запомнив накрепко больное детсво.

Голодный сорок пятый, суету,
Застенчивость худых совсем детишек,
Она спасала даже наготу
Как совершенно выживший излишек.

Насмешка пустоты, мир закулисный,
Видать был камень лютый на душе,
Сестрёнку звали Белая Алиса,
Она спасала жизнь на рубеже.

Но удавилась, братцы, удавилась,
Прости Господь, прощающий до слёз!
Пацан не плачь, видать душа решилась
Уйти из жизни в огненный покос.

Но невозможно, просто невозможно,
Святая с ликом первой Тишины,
Её убили, это слух был ложный,
Про то, что сами распинаются Христы!

Безостановочно стучит земное сердце,
Насмешки и упрёки, не судите пацана,
Цветёт жестокое, слепое людоедство,
Сожрал Иуда чистого Христа,
Не плачь пацан! Пугает неизвестность,
Лишь только вопли мёртвых без конца,
Введенский храм, Святой России местность,
Бывают просто Лики без лица!