Парень с ясными очами, или Космический скиталец

Где вместо речки — пояс астероидов, а камыши — это антенны

За селом у быстрой речки вселенной, где камыши шепчутся, ходит парень — очи ясны, словно звёзды смеются. Только село это — не село, а орбитальная станция «Берёзка-7», что затерялась между Марсом и Юпитером. А быстрая речка — это астероидный пояс, где тысячи каменных глыб несутся в вечном танце. Камыши — это антенны связи, которые шепчутся не с ветром, а с далёкими галактиками. И ходит там парень по имени Егор — не космонавт, не пилот, а вольный ремонтник, который чинит старые модули и мечтает о Земле. Очи его и правда ясны — как две звезды, только смотрят они не вверх, а внутрь себя, туда, где живёт тоска по настоящему небу.

Плечи — дубовые ветви, поступь — гордый орёл, волос — спелая пшеница, взгляд — что острый клинок. Только дубовые ветви здесь — это каркас скафандра, гордый орёл — это его манера ходить по станции, не касаясь стен в невесомости, а спелая пшеница — это цвет его волос, которые он перестал стричь ещё на Земле. А взгляд... взгляд у него такой, что даже роботы-дроны сбавляют скорость, когда он на них смотрит. Не злой — пронзительный. Как будто он видит тебя насквозь и знает, что ты тоже хочешь улететь.

Девки томно вздыхают, из-за плетня выглядывают: «Эх, парень-завируха, хоть бы раз нам улыбнулся!» Только плетень здесь — это иллюминаторы соседних модулей, а девки — это пилоты грузовых шаттлов, которые зависают на станции заправиться. Они видят Егора, когда он идёт по переходному шлюзу, и их голоса становятся томными, как радиопомехи. Они шепчут в общие каналы: «Егор, ну улыбнись хоть раз! Включи там свою харизму!» А он просто проходит мимо, не оборачиваясь. Потому что знает: его улыбка — как редкий ресурс, её нельзя расходовать на случайных попутчиков.

 Где тоска походная живёт в груди, а дорога зовёт за горизонт событий

А он руку к сердцу прижимает, где тоска походная живёт: «Не гожусь я вам, подружки, мне дорога вдаль зовёт!» Он не врёт. В груди у него действительно живёт тоска — не по дому, не по женщинам, а по тому чувству, когда ты стоишь на твёрдой земле и ветер треплет волосы, а вокруг — трава, а не титан и пластик. Он знает, что у каждой из этих пилотов есть свой мир, свои цели, свои орбиты. А у него — только его старый модуль «Странник», который он переоборудовал в каюту и мастерскую. Он чинит дыры в обшивке, перебирает двигатели, и в свободное время смотрит на Землю из иллюминатора. Она — такая голубая, такая далёкая, такая родная. И она не зовёт его обратно — она просто ждёт. Когда он будет готов.

Только ночью у околицы, где берёзы шепчутся, снятся парню не чужие, а одни глаза смеются... На станции нет берёз, но есть старый вентиляционный отсек, который гудит, как ветер в листве. Егор включает там тихую музыку — запись ветра с Земли, которую он скачал в сети. И закрывает глаза. В темноте он видит не чужие лица, а те самые глаза — зелёные, с искринкой. Он не знает, кому они принадлежат. Может быть, они из прошлого. Может быть, из будущего. Но они смеются. И ему становится тепло, как будто он снова стоит у той самой речки, где камыши шепчутся с ветром.

Где ветер гуляет по степи, а заря не догорит

Ветер гуляет по степи: «Молодецкая душа — то буян, то тихий, то гроза, то роса!» А заря алеет — не догорит, как пареньковы сны не сбылись. В космосе нет ветра, но есть солнечный ветер — поток заряженных частиц, которые летят от Солнца и касаются обшивки станции. Егор иногда выходит в скафандре, когда этот ветер особенно силён, и ему кажется, что его обдувает что-то живое. Он подставляет лицо к свету и слышит голос внутри: «Ты — не буян, не тихий, не гроза. Ты — просто тот, кто не нашёл берега». А заря — это не рассвет, а свет далёкой звезды, который доходит до него через тысячу лет. Она не догорит, пока он жив. И сны его не сбываются — потому что они слишком большие для этого мира.

Он открывает глаза. Садится в кресло, включает систему навигации и отмечает новую точку — астероид  тот самый, где он когда-то посадил горсть земной травы. Он не знает, проросла ли она. Но ему кажется, что да. И что она ждёт его.

«Эх, парень-завируха, — шепчет он в темноту. — Ну что, летим обратно?»

И модуль «Странник» тихо гудит, как старый друг, который всегда готов лететь туда, где есть хоть маленький шанс на чудо. Егор улыбается — впервые за месяц. И эта улыбка не для девушек, не для станции, не для системы. Она — для себя. Потому что он знает: заря не догорит, пока он движется. И сны не сбываются — они просто ждут правильного курса.

 Ибо парень с ясными очами снова уходит за горизонт

Он выходит из шлюза. Вокруг — тысячи огней, тысячи кораблей, тысячи судеб. Но он не смотрит по сторонам. Его взгляд устремлён туда, где среди астероидов мерцает его маленький сад. Он поднимает руку, и на мгновение кажется, что он машет кому-то далёкому, кто смотрит на него с Земли через телескоп.

— Я вернулся, — говорит он тихо. — Я всегда возвращаюсь.

И модуль «Странник» отстыковывается. Он плывёт сквозь тьму, как тот самый парень из песни, который не гож в мужья, но гож в странники. В груди у него по-прежнему живёт тоска, но теперь она не давит, а толкает вперёд. Потому что тоска — это не слабость. Это компас. Который всегда показывает на дом.

А где-то вдалеке, на астероиде, сквозь трещину в камне пробивается зелёный росток. Он не знает, что его ждут. Но он растёт. Медленно, упрямо, как те самые ясные очи, которые смотрят на звёзды и не боятся темноты.

И если вы когда-нибудь увидите его — пришлите весточку Егору. Он будет рад. И, может быть, даже улыбнётся.

---

За селом  космической дали
У быстрой речки времени,
Только речка — пояс звезд,
Вечных свет небес 
Ходит парень, очи ясны, 
Словно вечный его мост.
И таится в нём  жизни воз...

Не гожусь я вам, подружки,
Мне дорога —как  тишина,
Там, где травка через камни,
И зовёт меня она.
К простора небесным
Да и к далям  неизвестным...

Как Ветер гуляет по степи,
Только степи — нет уж давно,
Но горит в груди надежда,
Что однажды про растёт и вера...