Часть 11. Байкальская сказка. Испытания продолжают

Часть 11. Байкальская сказка.
Испытание едой, крестьянской избой и прекрасной музыкой !

Накупавшись в  Байкале,  мы почувствовали дикий, первобытный голод.  Обед уже давно переварился.
Ноги сами понесли нас на запах дыма, который струился над Хужиром. В первый день  нам  повезло. У одной из деревянных коптилен мы перехватили партию омуля, привезенного с юга, из Байкальска. Это были настоящие великаны — тяжелые, золотисто-коричневые, исходящие сочным горячим жиром.
 Мы чистили их прямо руками, обжигая пальцы, и мясо таяло во рту. Владимир, смакуя каждый кусочек, признал, что ради такой рыбы можно простить Ольхону даже отсутствие пятизвездочных отелей.
Но лимит нашей удачи исчерпался в тот же день. Всё оставшееся время квест по поиску омуля превращался в суровую охоту. В лавках было шаром покати, а если рыба и появлялась, то это был мелкий, худосочный маломорский омулек, которого едва хватало на один зуб. На наши столичные возмущения хмурый местный рыбак в засаленном дождевике  объяснил законы великого озера:
" Жара-то какая стоит— кивнул он Ольге из Самары. — Вода в Малом Море прогрелась, как в вашей Волге. Омуль этого не любит. Вся крупная рыба от этого пекла на глубину ушла, на самое дно, в лед. Хрен его теперь там достанешь. Так что ешьте, что дают, пока и этот не кончился".

Омуль — рыба холоднолюбивая. Спасаясь от тепла, косяки крупной рыбы ушли на огромную глубину, в ледяные придонные слои Байкала, куда рыбацкие сети просто не доставали. Рыбакам приходилось довольствоваться случайной мелочью.

В пять часов мы пришли к гостевому дому, чтобы узнать, куда идти заселяться на ночлег.
Было приятно узнать, что водитель Сергей уже отвёз наши вещи в новое жилье.
Оказывается, оно было рядом, буквально через два дома.

 Три комнаты, которые сдавали туристам на сутки, выглядели колоритно. Вместо кроватей — железные панцирные сетки, которые прогибались до самого пола (человек ложился и оказывался в «люльке»), покрытые лоскутными покрывалами. На стенах — ковры с оленями. В углу  тикал старый будильник, а на тумбочке лежала кружевная салфетка.
 Дом пах стариной:  смесью старого дерева, сушеной рыбы (которая вялилась в сенях), печной гари и чистым постельным бельём в цветочек.
Этот дом чем-то напомнил мне дом в Тальцах.
Нас с Ольгой всё устроило.
А для Владимира и  части группы наступил момент истинного экзистенциального кризиса — полное отсутствие благоустройства (в Хужире в 2013 году центрального водопровода и канализации не было вообще).
И это было еще одно испытание Ольхона!

Владимир стоял посреди комнаты с обоями эпохи позднего застоя, и завороженно смотрел на железную кровать с провисшей до пола сеткой.
— И здесь мы будем спать? — тихо, сдавленно спросил он.
— Скажи спасибо, что не в Форде, Вов, — отозвался кто-то из темноты сеней. Из глубины двора донесся сочный, протяжный крик хозяйской коровы, окончательно зафиксировав наше погружение  в реалии  крестьянского  быта».

Быстро обустроившись на новом месте, мы пошли бродить по посёлку,  заодно "купить виски для снятия стресса ", как сказал Владимир.

В 2013 на Ольхоне  были классические деревенские сельпо — деревянные пристройки, вагончики или первые этажи жилых домов с вывесками вроде «Продукты», «У Саши» или «Ольхон».
Что касается ассортимента, прилавки больше напоминали декорации к фильму про послевоенный дефицит, чем туристический центр. Мы зашли туда, мечтая о свежих овощах и холодном молоке, но уперлись взглядом в скучающую продавщицу и абсолютно пустые полки. Из еды там сиротливо желтели пачки старого печенья, стояли ровные баррикады из банок бурятской тушенки, какие-то другие консервы  высились пирамиды из лапши быстрого приготовления, пачки с плавленным сыром. „Молоко будет, может, к пятнице, всё от парома зависит “, — лениво бросила женщина.
Снабжение Ольхона подчинялось закону лотереи. Хлеб здесь не покупали, его караулили. Стоило у магазина притормозить пыльному фургону, как из ниоткуда вырастала очередь из местных и диких туристов. Через двадцать минут буханки заканчивались, и сельпо снова погружалось в дремоту, предлагая случайному путнику лишь консервированную фасоль,  сыр, минералку и сушки, которыми можно было забивать гвозди.
Благо, у нас питание было трехразовое и входило в стоимость тура!
Да, небольшой рынок с овощами и фруктами был, но работал по своему свободному графику...
Алкогольный ассортимент  сельпо того времени был суров, функционален и рассчитан на быстрое достижение кондиции, а не на смакование ноток торфа и дубовой бочки))).
Полки были забиты местной водкой («Байкал», «Иркутская», «Кедровая») всех калибров,
 двухлитровыми  пластиковыми  «баклажками» крепкого пива, нагретыми солнцем, потому что холодильники регулярно  выключались из-за сбоев со светом.
Вино тоже было сомнительного происхождения.

Пройдя три или четыре пыльных лавки, увязая туфлями в глубоком хужирском песке, Владимир наконец наткнулся  на «элитный» отдел в самом крупном деревянном магазине поселка. И там  между коробками с чупа-чупсами , консервированной сайрой и   плавлеными сырками  Владимир обнаружил  „White Horse“. Одинокая бутылка выглядела так, словно пережила здесь гражданскую войну. Цена на ценнике, написанном от руки фиолетовым фломастером, заставила москвича икнуть — в столице за эти деньги можно было купить неплохой двенадцатилетний скотч. Но деваться было некуда.
Владимир, сохранивший среди ольхонских песков остатки московского лоска,
 словно  он был  в „Глобус Гурмэ“ на Якиманке, а не в сельском магазине, предпринял последнюю попытку:
" Девушка, а у вас есть односолодовый виски? Ну, хотя бы Macallan или Laphroaig? Или это всё, что я сейчас нашёл?" осведомился он, стряхивая рыжую пыль с рукава.
Продавщица, дородная женщина в синем фартуке, оторвалась от кроссворда. В ее взгляде прочиталось глубокое, вековое презрение ко всему Центральному федеральному округу.
" Мужчина, у нас из висок только виски Саши-рыбака после вчерашнего седыми стали— скаламбурила она- Водку „Талка“ лучше  берите. Или пиво „Большая кружка“. Виски он захотел..."
 Владимир вздохнул, достал пятитысячную купюру (на которую продавщица посмотрела с крайним подозрением, проверяя на свет минут пять) и забрал трофей.

Выйдя из магазина, мы увидели, что в сторону Шаманки идёт много людей.
Оказалось,  что сегодня за символическую плату даёт концерт на гитарах Александр Сага с двумя своими учениками.
http://saga.irkutsk.ru/biograf.htm
Кому интересно - ссылка на биографию, а музыка его доступна на большинстве ресурсов, например, http://xn----7sbabareg9biz1bjf.skysound7.com/
Он отдыхал в это время на Ольхоне.
Представьте...
Вечер, закат, Шаманка, Байкал и звуки прекрасных  гитарных  авторских мелодий в большом белом шатре...
Что может быть лучше, чем такое завершение нашего долгого, полного приключений дня!

Уже в 11 часов вечера  мы объясняли Владимиру:
 "Дощатый скворечник в самом дальнем углу двора? Что это? Это туалет,  Владимир!
Внутри — дыра в полу, завывающий в щелях ледяной ольхонский ветер и стопка нарезанных старых газет вместо туалетной бумаги.
Алюминиевый или пластмассовый бачок со штырьком, подвешенный над деревянным тазом- это умывальник, Владимир!
Чтобы пошла вода, нужно нажать на штырек снизу вверх. Вода в нем ледяная, колодезная, от нее сводит зубы.
Бонусом за переселение была баня .
Жаркая, пахнущая  березовыми вениками, но после нее пришлось   снова идти через холодный, темный двор в свои комнатушки с панцирными кроватями, да, Владимир?"

Ночь в деревенском доме устроила ему  тотальную проверку на терпение!
Туалет в дальнем конце двора в темноте выглядел как филиал ада. Чтобы почистить зубы, Владимиру пришлось полминуты воевать с ржавым штырьком алюминиевого рукомойника, из которого брызгала ледяная, сводящая пальцы вода. Он сплевывал пену в деревянный таз под аккомпанемент лая цепного пса и, кажется, в этот момент проклял и Ольхон, и весь экотуризм в радиусе трех тысяч километров.

Продолжение следует...