Город чертит схемы

На плите рагу томится, чайник поёт в свисток.
Мама просит: «Сходи за хлебом, сынок».
В чёрной бэхе кукла - глазами в телефон,
Прямой эфир - эстетика «Clean Girl».

Он обронил монету - она крутанула руль,
Вместо лайков на стриме - железобетонный гул.
Бензин толчками по лужам, искра - и загорелось.
Мать приготовила ужин. Girl похоронят в белом.

Пламя лижет руку. Мальчик потом напишет:
«Пожалуйста, не умирай!» Но город его не слышит…

Город чертит схемы. Жизни, как эпизод.
Затёртая разметка, случайный поворот.
В новостях сегодня скажут: «Был обычный день».
Ничего не предвещало столько будничных потерь.

Отец поздно с работы, галстук тянет вниз.
«Дочь, выведи щенка», - сам у плиты завис.
В баре пахнет кислым, мажор во хмелю.
Смех друзей, как сахар. Красивый тост за судьбу.

Он её точно встретил. Рванул, не глядя под ноги.
Поводок струной натянут вдоль дороги.
Споткнулся неловко - головой о край.
Запачкались балетки. Папа жарит минтай.

Собака лижет руку. Девочка в тридцать напишет:
«Пожалуйста, не умирай!» Но город её не слышит…

Город чертит схемы. Жизни, как эпизод.
Затёртая разметка, случайный поворот.
В новостях сегодня скажут: «Был обычный день».
Ничего не предвещало столько будничных потерь.

Не смотришь налево. Едешь на красный свет.
Слова не выбираешь. Бьёшь всегда в ответ.
Влюблена в ночную дымку и не чувствуешь беды.
Пока город красит кровью параллельные следы.

Город чертит схемы. Жизни, как эпизод.
Затёртая разметка, случайный поворот.
В новостях опять расскажут: «Был обычный день».
Ничего не предвещало столько будничных потерь.

А потом расскажут: «Был такой скучный день».
Здесь никто не замечает... Этих будничных потерь.