Наверху потолок

Наверху потолок — не так уж высоко,
Я дотянусь до него руками.
Веревка, мыло, я так далеко…
От мира, что не описать словами.

В голове муть, ясности нет,
Лишь только солнце за окном.
Я рассказала бы всю суть,
Да не знаю, говорить о чем…

Я была самонадеянна и так напрасно,
Безжалостно скрывала свой мирок,
Под маской, с птицами внезапно улетая,
Не рассказав им, в чем подвох.

И рассказав любовь к себе, свою поверхностную,
Внутри лишь камень, водка и стихи.
Я бы сказала всем, о чем мечтаю,
Но смотрю в зеркало и говорю: «Это не ты».

От людей зависимость, мелькает в памяти
О том, как было раньше,
Мы сияли, хоть стояли
Как на паперти.

Сейчас все по-другому. Сижу одна на улице,
В руке бумага, папироса…
Я птицам ласково шепчу,
О том, как она курится.

О том, как пьется алкоголь, как руки мыльные скрипят,
Бутылки резким тоном смерти,
Мне в горло с пробками летят.

Я лозой шею обвила давно, вместо
Веревки за тридцать копеек.
Я выбрала пустое полотно,
И не решаюсь вложить туда денег.

Потому что потратила все, что можно.
Так же, как и истратила смысл общения,
Потратив всю свою душу,
Поняла, что
Одиночество свыше ложного польщения.

Я с людьми больше не могу.
Я лучше в алкоголе одна потону,
С олеандром в обнимку усну…
Чем с тобою стоять на нелепом краю и сказать,
Что я жизнь отдаю.

Я теперь начинаю колоться как кактус, Разрывая любые пути,
Лишь бы мне в тебе, скучное стадо,
Что-то типа себя не найти.

А потом я дождусь, когда меня позовут, и скажу, что одиночество важнее,
И как дальше затянет в противный мазут,
Но не воплочусь я из прошлого тенью.

Может быть, тень другая, любящая себя,
Скрывавшаяся вечно глубинным укором,
Крича на себя: «Иди туда, где друзья»,
И ставшая покоя людей вором.

Покойтесь дальше, встаньте как штыки,
Но больше не зовите никуда вы.
Кто здесь друзья? Те, кто смешил?
Когда в надежде умоляла дважды.