Адмирал

Адмирал.






Сказка.



                И если уж сначала было слово на Земле,
                То это, безусловно, — слово «море»!

               


Морская яхта. Класса "люкс" иль "премиум".
Полны летучей рыбы паруса.
Здесь отдыхают, не следя за временем
И солнцу подставляя телеса.

Гюйс реет чёрный с свастикой и долларом,
Что сжал в иклах раскормленный хомяк.
Нет, не читали пассажиры Орвилла,
И Филип Киндред им — как Скрудж МакДак.

Замятин, Хаксли... Всюду океанская
Пустая гладь, куда ни погляди.
Штиль. Жарко. Разве только искупаться бы,
И сразу — в душ, смыть натрий хлор с плоти.

Всем скучно. Икры потреблять — умаялись,
Хлестать вино, процентов сорок где,
Да, веселей гулялось по Израилю,
Погряз что после в брани и нужде.

Дубай обчищен, и Стенная улица
Разнесена до кирпича волчьём,
Следит радист сигналами за спутника,
Кто на хвосте — из гарпуна сожжём.

И вот выходит капитан на палубу.
Смуглявый шкет, патласт и горбонос.
Лет тридцать восемь. По обличью пьяному
Исщер зубов улыбится до слёз.

"Народ! Харэ! Прикиньте! Вы прикалуйте,
Где мы сейчас? Э, слышь там, на корме,
Отставить водку! Прекратите трахаться!
Вниманье всем к начальству, то есть, к мне!

Короче! Нет, не зря учились вместе мы
В златые годы в достославном ВНУ
Им. Даля. Вот сейчас под нами здесь вот он
И будет, провести прямую к дну.

Мы ровно над. На обороте шарика,
Не слышу криков радостных "ура",
В олимпиаде землеописания,
Что в школе восемнадцатой была,

Я вычислил координаты пгавильно,
Всё сходится. И вот — мечта сбылась.
Я — здесь. И вы со мной — не на "Титанике",
Владыки м и р а ! Всей п л а н е т ы — власть!

Вот семью семь тридцать четыре южные,
Сто сорок сорок две вот дупель-вэ,
Мы — здесь! Земли на обороте! В будущем!
Старт пира объявляю в торжестве!

Ура!". И началось. Скакали, прыгали,
Кусали груди приобщённых ж,
Восторг, экстаз и вечные каникулы,
Что — снились лишь, в кирпичном этаже.

Шампанский дрызг, чьи пены хлещут спермами,
Лопатой жрут-с, опять-таки, икру,
Ученики, когда-то столь примерные,
На сатанинском, дьявольском пиру.

Блюя за борт, на палубу и под ноги,
Жаргон и брань шля розой ветровой,
Кощунствуя и предаваясь похоти,
И испражняясь в голубой покой.

Deep Blue. Всем мат. Постгарриевы шахматы.
Мир пуст. Одни вот эти короли
Средине по меж Чилями и Чатемом,
За мириады баксов от земли.

Приборы шкалят, крутятся и бесятся,
То якорь сдать, то бросить паруса,
И, в десять хламов, увершили песнею
Удолбанные вусмерть голоса:


"Луганщина!

Песня моя!

В степи ковылей колыханье!

Луганщина!

Ты для меня

Великое чувство к о х а н н я !


Великое чувство кохээээ...


Луганщинаххх!..

Песня моээээ..."


Потоки низвергая горл за лееры,
Ширяя в синь порожние бутли,
Шприцы, резину — взяли и разгневали,
Кого не гневал и покойный Флинт.

Плетнёв и Мамадаков, и Делендриев,
Гамага, трое Инн, София Шмерц,
Супруги Грабек и чета Андреевых,
Склярова — все, кто всласть отвиснул здесь.

Магнаты, крезы, бонзы, мультигуглеры,
Финансовые гении элит,
Неверующе — не в аду обуглены,
Загар Сейшел лоснится и горит.

Но вот — поблек. А океан — нахмурился,
Не проплывёшь байдарой днестровой,
Харибды, Сциллы, Симплигад всех ужасы
Из волн явились под сирений вой.

Точнее, песнь, — и к ней в пучину кинулись,
Певуний возжелавши изласкать,
А кто — засунув в уши пробки винные,
Вязал друг друга к мачтам, всю во стать.

Но — тщетно. Главный впереди фильм ужасов,
Любимейшая всеми столь "Пила".
Разверзлось дно, и, Меотийской лужею
Влекомый, книзу полетел стремглав

"Антихрист". Так корабль оименован был,
Пентграммой на вершине озвезжён.
В тартарары. Заплаканными вдовами
Не будет вечный обступим огонь.

Огонь ядра. Ядро. Покровля, илами
Взвихрясь, удильщикам уды запорошив,
Сошлась обратно. Море соступилось вновь,
Спокойствие. Ноль баллов. Мёртвый штиль.

Как в городе, втрамбованном асвальтами,
В степном огне у высохшей реки,
Где мёртвые герои театральные
Руководят ржой сталинской руки.

Пять тысяч лет. И вдруг — стряслось событие:
Вспучило грунт центрально-площадной,
И наш "Антихрист" кверху килем вылетел,
Скульптуру грохнув оземь. Боже ж мой.

А те — ногами к небу, то есть, к корпусу,
Посыпались на площадь — тяга есть,
Отетерев, глядят и не насмотрятся,
И без копейки тонна — 666.

Так повернулось. Но — недолго тешиться
Отпущено историей братве,
Всё ж, было. Застрочили пули бешено,
Залила кровь окурки в трын-траве.

Сирены — не морские, сухопутные, —
Истошно воют, САУ, танки бьют,
Фашист, нацист, пусть гений ты компьютерный,
Ты здесь родился — здесь тебе капут.

Десант заходит, Волонтир с Тарасовым,
Ответным ходом всех вниманий зон,
Квадрата три шесть восемьдесят асами
Поганый остов с неба испещрён.

Вот бронепоезд подал глас с Родаково,
Запечатлённого у Судака в скале,
Лишь пепел от Плетнёва, Мамадакова,
Гамаги догорающий скелет.

"Тектонное применено оружие!" —
Объект вещает в мачт переучёт,
Да, править адом — не в раю прислуживать,
Вот ты и умер, горбоносый чёрт.

Масонофранк тридцать восьмого градуса,
Нечистый, демон, баскский ты семит,
И пусть глаза твои, такие карие,
Никто из смертных больше не узрит.

Ты — прах. Медаль ты принял от Данилова,
Свою тебе швыряю следом в лыч,
Ты всю планету, сволочь, изнасиловал,
Майданщик-би, не заслужил кладбищ.

Вот так-то. Пыль осела. Междумирие.
Антракт в ещё одной из вечных пьес.
Стволы отводят физики и лирики,
Лишь вдалеке — над океаном — песнь:


"Луганщина!

Песня моя!

В степи ковылей колыханье!

Луганщина!

Ты для меня

Великое чувство к о х а н н я !


Великое чувство к о х а н н я !


Терриконы кругом высокие
Поднимаются к облакам,
Украина здесь начинается,
Солнце к первым приходит к нам,
Солнце к первым приходит к нам...

Луганщина!
Песня моя!
В степи ковылей колыханье!
Луганщина!
Ты для меня
Великое чувство к о х а н н я !

Луганщина!
Песня моя!
В степи ковылей колыханье!
Луганщина!
Ты для меня
Великое чувство к о х а н н я !

Великое чувство к о х а н н я !

Здесь ходила сама История,
След оставила, где прошла,
И в кольчуге с копьём на половцев,
И фашиста огнём гнала,
И фашиста огнём гнала...

Луганщина!
Песня моя!
В степи ковылей колыханье!
Луганщина!
Ты для меня
Великое чувство к о х а н н я !

Луганщина!
Песня моя!
В степи ковылей колыханье!
Луганщина!
Ты для меня
Великое чувство к о х а н н я !

Великое чувство к о х а н н я !

Приезжайте к нам спелой осенью,
И весной, да хоть каждый день,
Приезжайте к нам на вареники,
Приезжайте к нам на сирень,
Приезжайте к нам на сирень...

Луганщина!
Песня моя!
В степи ковылей колыханье!
Луганщина!
Ты для меня
Великое чувство к о х а н н я !

Луганщина!
Песня моя!
В степи ковылей колыханье!
Луганщина!
Ты для меня
Великое чувство к о х а н н я !

Великое чувство к о х а н н я !

А невесты у нас — красавицы,
Поищите по всей Земле,
Даже если хороших встретите,
Наши лучше — поверьте мне,
Наши лучше — поверьте мне...

Луганщина!
Песня моя!
В степи ковылей колыханье!
Луганщина!
Ты для меня
Великое чувство к о х а н н я !

Луганщина!
Песня моя!
В степи ковылей колыханье!
Луганщина!
Ты для меня
Великое чувство к о х а н н я !

Великое чувство к о х а н н я !.."








А что же шхуна? Яхта президентская
С позлащенным " A N T I C H R I S T " по борту —
Эпох былых обращена в наследственность,
И в центре града тешит взор в саду.

Горят цветы у пьедестала пламенем,
Война давно не омрачает вид,
И, словно надевая китель, памятник
Средь корабля, как адмирал,
                стоит.







18.08.2026.