Солнечная долина

Чем становишься старше, тем лучше, контрастнее и ярче вспоминаешь прошлое и чем оно дальше, тем больше мимолетных нюансов и эмоций ты ощущаешь. Психиатры это называют Корсаковский синдром, это особенности старения человеческого мозга. Что ж будем использовать эту особенность. Начнём.

  Три года от рождения. Тёплый, летний южно- уральский вечер, ты идешь с отцом держа его теплую широкую шершавую ладонь и погружаешься в пыльный запах цветущих лип, видишь четкие тени  стволов деревьев  и листвы на горячем асфальте и тебе так уютно и  близко с папой, а от него пахнет шипром , канифолью и древесной стружкой почему то.
  Это я сейчас знаю что такое канифоль, а тогда это был острый, манящий запах репетиционного помещения где ею посыпали не крашенный деревянный пол для артистов балета, а на невысоком возвышении было скопище странных палочек, полочек  и стульев на которых лежали разные забавные предметы. Одни были матовые или чуть блестящие из дерева, но меня привлекали ярко блестящие пузатые и не очень изогнутые.  В светлую залу с огромными окнами в пол шумно приходило много взрослых  дядей и тётей, красиво и необычно одетых, брали эти непонятные вещи со стульев и начинали шумно и очень громко по разному что то выделывать, мотая головами, руками, надувая  щеки.
 Шум и звуки были не приятными, не понятными, отвлекающими от запаха и всего вида этого зала. Приходил папа, улыбался мне и вставал ко мне спиной, обидно было даже и что-то сказав ( по моему  раз- два- три) и  волна необычного счастья и радости стройных  порой кричащих и очень ритмичных звуков делала меня абсолютно счастливым. Все это начинало как то подрыгивать,  кружиться, повторяться по несколько раз вызывая трудно сдерживаемый восторг во всем  моем теле.  Наверное  со стороны это казалось что у ребенка  припадок, не могу сказать. В 10 лет я понял что это была музыка Гленна Миллера из голливудского кино "Серенада Солнечной Долины" а в 15-ь я впервые увидел этот фильм и счастливая улыбка в кинотеатре «Повтроного фильма» на Никитской озаряла меня.
Я до сих пор слушая эту запиленную всеми мелодию и аранжировку улыбаюсь,  и мне всегда хорошо на душе,  - это папа. Это играл мой папа, это играл его джаз оркестр.