О Князе Дмитрии Донском владыке трех княжеств

Средь летописных строк и старых дат,
Сквозь пыль веков, что время нанесло,
Мы видим князя — не пустой наряд,
Не только власть, не только лишь весло.

Он был воином: в кости — след ударов,
На черепе — отметок боевых;
Не из штабов, не из тихих кабинетов,
А из рядов, где сталь поёт в руках живых.

Плечевой пояс — мощь, не спорт и гири,
А труд войны, тяжёлый, честный труд:
Держать щит, рубить, стоять ногами шире.
Среди стрел, среди чужих сабель и щитов.

Когда решается судьба народа,
Когда земля дрожит от конских ног,
Он знал: не сила мышц — личная свобода,
А сила духа, что не предаст, не лжёт.

Куликовская степь, густой туман,
Дон шепчет тихо: «Будь же твёрд и прям».
Там, где сошлись две силы, два закона,
Он встал не ради славы — ради дома.

А после — тихий саркофаг ящичный,
Архаичный, строгий, древний вид:
Из Византии путь его привычный,
Но в XIV веке — словно зов забытых.

Так Московская Русь сказала миру:
«Мы помним корни, предков и устав,
Мы — преемники домонгольской силы,
Мы чтим обряд, хоть мир уже не прав».

В Архангельском соборе, у стены,
Где спят отцы, деды в тиши веков,
Лежит он — строгий, аскетичный воин,
Без лишней мишуры, без лишних слов.



19.08.2026