Плачет дева Клементина...

Плачет дева Клементина,
очень горькая картина.
Не от счастья, а от паники
плачет девица-краса,
и отчаянно рыдая
зовёт  мамок, зовёт нянек,
чтобы страх свой под унять.
Те сейчас же прибежали:
–Что такое, что случилось,
отчего она рыдает?
–Папа-деспот запер в замке,
век ей воли не видать.
Хочет выдать её замуж
за того, кого не любит,
за сеньора толстосума,
а ему в обед сто лет,
как идти с ним под венец?
Ужаснулись мамки, няньки,
как же можно так с дитём,
поступать по-христиански
должен любящий отец.
Что за прихоть, что за блажь?
Что за самодурство?
Как возможно не считаться
с чувствами девичьими
и единственную дочку
старику сосватать в жёны?
Всей толпой пошли к родителю,
донести, как он не прав.
Сколько рыцарей прекрасных,
молодых, отважных, ладных,
разбегаются глаза от такого выбора,
женихи на вкус любой
для прекрасной Клементины,
и они почтут за честь
породниться с знатным домом.
Только был вояж напрасен,
непреклонен грозный папа,
да к тому же раздосадован,
что посмела дочь перечить,
не желая выполнять
приказание отца.
Кулаком об стол ударил:
–Моей воле подчинишься.
Одевайся, наряжайся,
я устраиваю пир
в твою честь и в честь смотрин.
Зарыдала Клементина
и в покои убежала,
вся в слезах, переживаниях
и в предчувствии дурном.
Вечер быстро наступил,
набралось гостей полста,
большой зал едва вместил
жениха с его роднёй,
челядь местную и знать
приглашённых на обряд.
Клементина в зал вошла,
пряча красные глаза,
а жених уже спешит,
чтоб под ручку увести,
с собой рядом усадить.
Народ с жалостью глядит,
очень уж неравный брак,
от прекрасной Клементины
трудно взгляды оторвать,
а жених её пузат, лысоват,
глуховат и крючковат,
невысокий ростом,
но зато он так богат,
что купить он может всё,
что взбредётся в голову.
Захотел он Клементину,
увидав её однажды
на террасе замка
и дочурку «добрый» папа
безо всяких колебаний
продал старикану.
Плотоядно смотрит старче
на девицу всю в соку,
губы трубочкой свернул,
обнял, чтоб поцеловать.
Клементине дурно стало
от его поползновений,
улучив момент, бедняжка
спрыгнула с балкона.
Воют мамки, кричат няньки,
шлют проклятья богу,
рвёт волосья в бороде
меркантильный папочка
над уснувшей вечным сном
ненаглядной дочерью.
Но, увы, не изменить
никому случившегося,
время вспять не побежит,
не восстанет Клементина,
старцу не достанется
и на веки вечные
юною останется.