И небо зацветёт...

     Стальное кольцо войны, бездонные омуты горя, смертельного ужаса и тревоги... По поседевшей истерзанной земле бродят скорбные сумерки и клубы чёрного дыма в тёмных провалах обрушившихся домов...
    Но будь благословенна та божественная искра жизни, от  которой глубокий беспросветный сумрак внезапно озаряется и вспыхивает поразительным чистым светом лазоревых незабудок!.. И весь мир в этот краткий миг видится совершенно иным, по-новому, будто бы вырванный из войны, из бесконечного подспудного страха, отчаяния  и страданий, из времени вообще, – и мы попадаем в приют покоя и мира, и наше сердце начинает биться сильнее…

И небо зацветёт…

Праведной слывёт русская  душа:
Вту'не кулакам волю не даёт,
С верностью  хранит  «вересковый мёд»;
Искренна, добра, вдо'вень – не ханжа.
С ней поют часы, брызжет детский смех,
Солнцем позлащён мирный  ясный  день.
Дружеский приют, дружеская сень –
Доброе  тепло благостно для  всех.

Но спокойный свет встряхивает ночь,
Виснет тяжело низкою стрехо'й;
В тёмной западне с па'губой глухой
Миром – без войны – справиться невмочь.
Медная луна встала  над окном.
Звёздная  сурьма' табором кружит.
Нет среди теней солнечных хари'т –
Хлопья чёрных туч с ночью  заодно.

Алчный зев войны мутный воздух пьёт.
Чад  небытия, рубища церквей…
Стонет роковой колокол зыбей,
Волчий след беды  холодом ползёт.
Как живая мощь, бьют часы, хрипят.
Зреет на крови лакомая кость.
Мёртвые глаза си'рых птичьих  гнёзд.
Сумрак пригвоздил к небу  чёрный плат…

Шествие смертей с ночи до зари.
Паперть, как ковчег немощных калек.
В горьких  складках губ  лёг  кровавый снег.
Смотрят нагишом окна-пустыри…
Свыше меры мрак, как присохший струп.
Траурной  каймой цинния  цветёт –
Грустный  позуме'нт  траурных тенё'т.
Скорбных панихид мерный тихий звук…

Схватка  двух стихий: благости и зла.
До'-черна в крови пасти псов цепных:
Сколько ни корми, – всё-то голодны!..
Но для правых  дел  по'лны закрома
Веры и любви в житницах святых:
Сменит благовест пенье панихид,
Небо зацветёт  меж могильных  плит,
Испроси'т  Господь тре'бы  у  живых…

…Осень. На Руси – долгий плач берёз…
Бремя злых годин не избыть наро'зь…

Втуне – напрасно, зря, бесплодно, бестолково.
«Вересковый мёд» – шотландская баллада  Роберта Стивенсона.
Основная идея баллады Стивенсона "Вересковый мёд" – воспевание патриотизма. Король Шотландии завоёвывает и истребляет племя пиктов. Двух оставшихся в живых, старика и подростка, он грозит пытать, если не расскажут тайну приготовления медового напитка из вереска.
Вдовень – совсем, вовсе, в корне.
Сень (устар.) – покровительство, защита.
Стреха – свисающий край крыши, её нижняя, выступающая часть.
Пагуба (устар.) – беда, невзгода.
Сурьма – полуметалл серебристо-белого цвета с синеватым оттенком.
Хариты, или три Грации, в античной культуре — вечно юные прекрасные девы, божества, олицетворяющие молодость, цветение жизни и чистоту.
Позумент – золотая, серебряная или мишурная (медная, оловянная) тесьма; золототканая лента, повязка, обшивка, оторочка; различные изделия (шнуры, тесьма, бахрома) из кручёной пряжи.
;; Тенёта – охотничья сеть для ловли зверей и птиц; паучья паутина, а также верёвки или путы, в которых можно запутаться; то, что мешает свободе, угнетает.
;; Треба – это просьба к Богу о здравии или о упокоении близких вам людей, или же вас самих.
;; Нарозь – розно, отдельно.