У войны кровавое лицо...

   Война – эпоха тотальной бесчеловечности, траурное шествие боли, мытарств, ненависти, неисполненных надежд и обещаний, родник скорби и величия одновременно… Перед глазами порой встаёт чёрная отвесная стена... Убийства, которые истерзали саму жизнь… При одной только мысли о них во мне всё закипает и много дней не может успокоится сердце...
   И как теперь уберечь ни в чём не повинных детей от этого внезапного и страшного  падения с границы беззаботного счастливого детства во взрослую, полную военных  ужасов и лишений жизнь с её бездонным и безысходным  горем?!.
   И так нестерпимо хочется отстать от этого  беспощадного жестокого мира, увлечённого всеобщей безумной игрой, на тысячи и тысячи звёздных  дождей!..
  И мне в ночном  шёпоте немолчной листвы  порой отчётливо  слышится, будто кто-то неустанно  молится за нас и молит отпустить всем грехи во имя долгожданного мира на многострадальной  земле…


Как на плацу, чеканит твёрдый шаг
И бьётся оземь дождь неугомонный.
И хмурый день от сырости набряк,
И тонут ноги в омуте бездонном.
Чеканит дождь свой мерный чёткий шаг…

Осенний шёлк свистит, как хулиган.
В тяжёлых складках мокрая порфира.
И страстью Вакха ветер обуян
Пустился в пляс с беспечностью сатира.
Осенний шёлк свистит, как хулиган…

Шафранный бархат выгорел дотла.
И выцвел день, как ветхая страница.
И небо – бездыханней полотна.
И скуден свет, как бледная черница.
Шафранный август выгорел дотла!

…Извечный ход, природы существо.
Привычный мир в изменчивости краткой.
Созвучно жизни это естество,
Как свет и тень, как горечь ягод сладких.
Извечный круг, природы существо…

Война и мир – иная ипостась.
Дихотомии грубый принцип верен.
Дождём кровавых ягод пролилась
На землю смерть… И срок ей не отмерен.
Война и мир – иная ипостась…

Планета стонет! Вздыбились поля,
И воздух выпит, и ослепло небо.
Взмывают ввысь с мольбою тополя
И тянут ветви к солнечному Фебу.
Планета стонет. Мёртвые поля…

Аморфный сумрак, как морской песок,
Всё сыплет пеплом, без конца и края…
Кровавый дым уносит на восток
Предтечи смерти, небо обнимая.
Повсюду сумрак, как морской песок…

Крылами ниц распластана юдоль,
И взорван мир химерами из стали.
И власяницей души жалит боль,
Тела от мук чудовищных устали.
Крылами ниц распластана юдоль…

Войны смертельно-бледное лицо,
Как асфодель, над трупами белеет.
Костлявых рук железное кольцо
Свинцовый дождь холодной мерой сеет.
Войны бескровно-бледное лицо…

Война и мир – святая ипостась!
Дихотомии грубый принцип верен.
Дождём кровавых ягод пролилась
На землю смерть. Но срок и ей отмерен!..

…Мне холодно. В озябшей тишине
Застыло время, словно лунный циферблат.
Кричать хочу! В бездонной глубине
Лишь безучастно звёзды бледные молчат.
Как холодно…

Жестокость смертоносная! Доколь
Ты будешь жить и множить зло в пустой груди?..
Народный гнев! Страдания и боль
В святой огонь, в источник силы обрати!!!
Жестокий мир…

Порфира – украшенная багрянцем, пурпурного цвета длинная мантия, надеваемая монархами в торжественных случаях.
Вакх – древнегреческий бог вина и веселья.
Сатир – демон, лесное козлоногое существо с конским хвостом; развратный спутник бога Диониса-Вакха, проводящий всё время в пьянстве и распутстве.
Черница (устар.) – монахиня.
Ипостась – сущность, основание.
Дихотомия – деление понятия на две взаимоисключающие, противоречащие друг другу части, между которыми существует логическое противоречие.
Феб – прозвище древнегреческого и древнеримского бога Солнца, златокудрого Аполлона.
Аморфный – бесформенный, расплывчатый.
Предтеча (книж., устар.) – предшественник.
Юдоль – дольний мир, бренный мир, божий мир.
Химеры – в греческой мифологии огнедышащие чудовища с головой и шеей льва, туловищем козы и хвостом в виде змеи; здесь – чудовища-мутанты.
Власяница – грубая волосяная одежда (ткань) из козьей шерсти, надеваемая монахами, отшельниками на голое тело.
Асфодель – цветок теней и мёртвых душ, погребальный символ смерти и скорби; ассоциируется с кладбищами и руинами.